– Что празднуем? – Забини пригубил из стакана.
Малфой сначала смакует новость на языке, а потом говорит:
– К Грейнджер стала возвращаться память, – залпом выпивает бокал и наливает ещё.
– Пфф, – Забини выплюнул огневиски. – Как?
– Понятия не имею, – глоток.
– Разве это возможно? – рука Забини замерла в воздухе.
– Как видишь, – еще один глоток.
Блейз выжидающе поднимает брови.
– Ты же не будешь больше? – Драко кивает на бутылку. Мулат отрицательно качает головой. – Я не знаю, как это происходит. И почему, – он делает большой глоток из горла бутылки. – Она просто сегодня выпалила, что помнит, что я раньше не был такой мразью, представляешь? – ещё один глоток. – Даже вспомнила нашу первую встречу в Хогвартс-экспресс, – усмехается парень.
– И все?
– Мне этого было достаточно.
– Но память же не могла начать возвращаться сама по себе, верно?
– Возможно…
– Что ты с ней делал? – Забини залпом допивает жидкость в стакане. – Ну когда она начала вспоминать?
– Я… у нас был факультатив, – поднимает плечами Драко. – Твою мать, – он с грохотом ставит бутылку на столик, – я применил к ней легилименцию.
– Ты что? – округлил глаза Забини.
– Что слышал, – огрызнулся Малфой.
– Ты дебил? – уточнил Блейз, но Драко отрицательно качает головой.
– В своё оправдание могу сказать, – начинает он, – что я не искал те воспоминания, которые когда-то стёр.
– Зачем ты полез к ней в голову? – не унимался Блейз. – Я тебе сто раз говорил, что девушкам надо лезть не в голову, а в трусики, – добродушно смеётся Забини.
– В прошлый раз ее это взбесило, я решил повторить.
– И как?
– Как оказалось, ее бесит не то, что я могу легко проникнуть в ее голову, а конкретные воспоминания.
– И?
– В этот раз не вышло.
– Почему?
– Потому что я их стёр, – Малфой закрывает глаза.
– Опять? – удивляется темнокожий парень. – Ну ничего страшного, – пытается он успокоить их обоих. – За два-три раза ничего не могло произойти плохого.
– Или за пять… – глоток из горла.
– Пять?! – Забини не верит своим ушам. – Когда ты успел?
– У меня не было выбора, – пожимает плечами Малфой. – Сначала она сама сказала, что хочет забыть, а потом я решил ей помочь, чтобы она не сожалела. Тяжелые были сутки, – подвёл итог блондин.
– Дважды за сутки?
– Так получилось, – совершенно безэмоционально говорит Драко.
– Серьезно, Драко? – Забини даже вскакивает с кресла на эмоциях. – То есть не ты снова накосячил, что пришлось таким образом решать проблему? То есть это благородный поступок?
– Да, Блейз! – Малфой тоже встаёт на ноги, неловко пошатываясь. – Возможно это была глупость, но я хочу верить, что это для ее блага!
– Ты держишь ее в неведении и думаешь, что ей так лучше?
– Это мой выбор. И возможно, что это единственное решение, которое я принял сам за всю свою жизнь, но оно мое! – кричит Драко.
– А если она вспомнит, что ты будешь делать? – успокаивающим тоном спрашивает Блейз.
– Скажу, что это у неё фантазия шалит, – Малфой допивает бутылку.
– Но я все равно не понимаю, как после Забвения, можно что-то вспомнить.
– Я тоже, друг, – Драко садится обратно в кресло. – Я тоже не понаслышке знаю, что вернуть память человеку практически невозможно. Но существует теория, что если подвергать человека многократным и бесчеловечным пыткам – его разум может вернуться в исходное состояние. Ну или же человека постигнет судьба четы Лонгботтомов, – Драко замечает шокированный взгляд друга и поспешно добавляет, – но я этого не делал! Я не ковырялся в ее мозгах, оно все было на поверхности.
– Просто магия какая-то, – зачарованно говорит Забини.
Драко поднимается.
– Куда ты?
– К себе, конечно же, – усмехается Драко.
– Да ты на ногах не стоишь! – всплескивает руками Блейз.
– Ты сомневаешься во мне? – поднимает Драко брови.
– А если тебя Филч поймает? – не унимается мулат.
– Но я староста!
– Ты в гавно, дружище, – смеётся он.
– Смотри, как я могу! – и Малфой демонстративно прошелся по комнате. Туда и обратно. Туда вышло не плохо, а обратно он пару раз споткнулся.
– В гавно, – согласился Драко, вновь плюхнувшись в кресло. Блейз рассмеялся.
– Вы чего смеётесь? – к ним в комнату заглядывает Панси. – Вас слышно даже в женской половине.
– У Малфоя праздник, – хохотнул Забини.
– Что отмечаем?
– Он признал, что он идиот. – Панси кивнула, завидуя такой искренней дружбе между мальчиками.
– Обведу этот день красным в своем календаре, – говорит она.
– Как вас много, – мимо проходит Нотт.
– Нотт! – громко кричит Малфой.
– Какое люди, – Теодор заходит в комнату.
– Это тебе! – Малфой делает жест в воздухе, и к Теодору летит бутылка. – Из личных погребов Малфоев, – немного гордо добавляет он.
– Я польщен, – Теодор даже растерялся от такого жеста. – Спасибо. Но за что?
– Подарок, – просто пожимает плечами Драко. – Панси, - зовёт он вроде бы как бывшую девушку. – Я немного не в состоянии дойти до своей спальни, но уверен, что ты мне поможешь, – он многозначительно смотрит на ее лицо, опуская взгляд ниже.
Девушку с ног до головы охватил жар.
– Я только переоденусь, – соглашается она.
– Тебе и так хорошо, – глупо улыбается Малфой. – Блейз, одолжи ей мантию до утра.
Панси тут же закуталась в мантию, что ей подал Забини. Она протянула руку, помогая Драко встать. Он вцепился ей в бедро, и вместе они направились в Башню старост. Уже у самой двери Драко обернулся:
– А где ты был так поздно?
– В библиотеке, – честно отвечает Теодор.
Драко складывает два плюс два.
В библиотеке с Грейнджер.
– Не замечал за тобой любви к книгам, – хохочет Блейз. Его слова только укрепили мысли пьяного Драко.
– Дай мне бутылку, – говорит Малфой. Тео протягивает. – Я заберу ее с собой.
– Но ты же мне ее подарил, – удивляется Нотт.
– Я передумал, – и Драко с Панси уходят.
– И что это было? – спрашивает Нотт у Забини.
– Малфой, – отвечает Блейз, затягиваясь сигаретой. – Будешь?
– Не курю, – отвечает Тео и оставляет Забини в одиночестве.
Блейз докурил и затушил окурок в пепельнице. Парень разделся и лёг в кровать, заложив руки за голову. Мыслей было много, но самая главная, что билась у него в голове – если Гермиона Грейнджер что-то вспомнила, то что она забыла? Ведь все имеет свою цену. С этими мыслями он и заснул.
А Драко между делом не стал тянуть время. Как только они с Панси переступили порог его комнаты, он резко развернул ее спиной к себе. Девушка сама сбросила мантию на пол. Он надавил ей на талию, заставляя прогнуться. Раздался звук расстегивающейся ширинки.
– Но Драко, – начала Панси, – я не…
– Чшш, – просит он, запуская руки ей под халатик.
Панси издаёт громкий стон, когда он резко в нее входит. Было больно, но так желанно. Ещё один стон срывается с ее губ, когда он входит глубже. А потом ещё один. Панси прикусила костяшки пальцев, чтобы быть не такой громкой, но Драко убрал руку от ее лица.
– Я хочу, чтобы сегодня весь Хогвартс слышал, как тебе хорошо со мной, – просит он.
И Панси показала, насколько хорош был Драко Малфой. Она сорвала себе голос, выкрикивая его имя вперемешку с ругательствами. Она стучала кулачками по двери, когда он резко ускорялся. Она недовольно выла, когда он замедлялся или же полностью выходил из неё, чтобы ворваться вновь.
Именно эти визги и разбудили Гермиону. Она очнулась резко, не понимая, что происходит и где. Во сне она снова бежала в тумане, не понимая, зачем и почему. Так что она была безмерна рада, что ее выдернули из сна, хоть и таким бесстыжим способом. Шея затекла от неудобной позы, учебник свалился на пол, но Гермиона этого даже не замечала.
Она не понимала, как Драко мог привести в башню старост одну из своих… девиц! Это же запрещено. Но гриффиндорка понимала, что она кривит душой. Эти стоны сводили ее с ума. Она отметила про себя, что у этой его очередной пассии крайне мерзкий голос. И сама она, наверное, мерзкая. Просто доступная.