– Но я знаю, как тебя уговорить, – подмигивает Гермиона. Она роется в своей сумке и достает оттуда разрешение от Макгонагалл.
– У тебя получилось! – ахает Уизли. – Я тогда сейчас сразу все соберу, чтобы утром можно было поспать подольше, – и Джинни маленьким вихрем носится по комнате. – Я готова.
– Тогда пошли, – радостно соглашается девушка.
Подруги вышли в коридор и, не спеша, направились в Башню старост.
– А вдруг нас Филч поймает? – вдруг встрепенулась Джинни.
– Я староста.
– Но я нет!
– Скажу, что поймала злостную нарушительницу, – улыбается Гермиона.
– Ты так изменилась, – с восхищением произносит Уизли.
– Да ладно тебе, – отмахивается Грейнджер.
Джинни хотела что-то еще сказать, но они уже пришли. Пробормотав пароль, Гермиона пропустила подругу вперед.
– Миленько, – выдала девушка свой вердикт, когда осмотрела гостиную.
– Вот только рыжих мне тут не хватало, – портрет вновь открылся, впуская Малфоя.
– И тебе привет, – кривит губы Джинни. – Где твоя комната? – спрашивает она у подруги.
– Самая первая. Подожди меня в ней, – просит Гермиона.
Как только дверь за Джинни захлопнулась, Гермиона тут же развернулась к Малфою:
– Что ты себе позволяешь?
– Отстаиваю свои границы, – Малфой и бровью не повел.
– Что?
– Это Башня старост, Грейнджер, сюда нельзя приводить кого попало, – он спиной облокотился на портрет и засунул руку в карманы.
– Она моя подруга, – руки непроизвольно сжались в кулаки от его тона.
– Не староста, значит, ей здесь не место, – медленно разжевывает ей слизеринец.
– Твоим шлюхам тут тоже не место, – слишком резко произносит Гермиона.
– Они делают то, что от них требуется и уходят, – хмыкает Драко, наблюдая, как она краснеет. – Или твоя подружка тоже потом уйдет?
– Она останется, – холодно отчеканила девушка и повернулась к нему спиной. – Доброй ночи, Малфой.
– Хоть в чем-то мы сошлись, Грейнджер, – бросает он ей в спину. – Твои псы настолько жалки, что ты перешла на девочек?
Было сложно не обернуться. Практически невозможно не врезать ему по наглой роже. Но она сдержалась. Нечеловеческие усилия.
– Если я увижу тут хоть одну твою шлюху, я самолично ее оттащу от тебя, – тихо обещает она ему.
– Заинтригован.
– У вас всегда так? – спрашивает Джинни, когда Гермиона плюхается рядом с ней на кровать.
– Он невыносим, – жалуется Грейнджер. Она окружила комнату чарами, чтобы Малфой не услышал, что тут будет происходить. И чтобы не вошел, естественно. Достаточно на сегодня оскорблений.
– Но красив, – Джинни мечтательно откидывается на кровать.
Гермиона тактично молчит.
– Да брось ты, – заливисто смеется Джинни, подмечая взгляд Гермионы. – Как ни крути, но хорек красив.
– А как же Гарри?
– Ну ему об этом знать не обязательно, – игриво подмечает Уизли, и девушки взрываются волной смеха.
– Что мы будем делать в Хогсмиде? – первой приходит в себя Джинни.
– Ну для начала поможем младшеклассникам освоиться.
– А потом?
– А потом у нас будет чуть больше часа, чтобы пройтись по магазинам, – робко улыбается староста Гриффиндора.
– Гермиона, – чуть ли не визжит Джинни, – ты серьезно?
– А почему бы и нет?
– Что происходит? – Джинни была озадачена такой кардинальной переменой.
– Просто решила указать одному хорьку на его место, – решительно тряхнула головой девушка.
– Ого, – протянула Джинни. – Воюете?
– Может быть иначе?
Вместо ответа Джинни рассмеялась.
– Что смешного? – немного обиженно сказала Гермиона.
– Это очень смешно, Гермиона, – вытирая выступившие слезы на глазах, еле-еле проговорила Уизли. – Пока вы тут воюете, Рон каждый вечер измеряет шагами пространство между углами в гостиной. Гарри же строит теории, что Малфой может с тобой сделать. Невилл предлагает при помощи Бомбарды открыть портрет и увести тебя отсюда, ну а я тебе завидую, потому что ты одна и не видишь этого помешательства, – посекретничала Джинни. – Я ответила на твой вопрос? – улыбнулась девушка.
– Вполне, – соглашается Гермиона.
– Теперь я завидую тебе еще больше, – похлопала Джинни подругу по плечу. – Но обещаю, что мальчикам и слова не скажу, пусть понервничают.
– Коварна, – Гермиона даже не пытается скрыть улыбку.
– Мне далеко до тебя, – тут же говорит Джиневра. Гермиона просто пожимает плечами, молча принимая такой комплимент. – Чем ты еще можешь меня удивить, Гермиона Джин Грейнджер?
– А надо?
– Гулять так гулять, – в тон ей отвечает Джинни.
– Хочешь выпить? – предлагает Гермиона.
– Удивлена, – соглашается Уизли.
– Я думала, у нас дружеская посиделка, – Гермиона встает с кровати и идет к небольшому столу. Движение руки – и из ящика стола она достает уменьшенную бутылку. Взмах палочки – и миниатюра превращается в оригинал.
– Наливай, – Джинни села на кровати, поджав ноги под себя.
Джинни была уверена, что она очень хорошо знает свою лучшую подругу, но буквально за двадцать минут Гермиона полностью опровергла данное убеждение. Джинни знала, что Гермиона открыта для друзей, она пропускала через себя их горе и обиды,с удовольствием разделяла с ними радость, но никогда не делилась чем-то личным, собственным. Девушка пригубила из бокала, что любезно ей дала Гермиона.
– Рассказывай, – попросила Уизли.
Гермиона подсела к подруге. Грейнджер не стала кривить душой или изображать что-то. Пока алкоголь приятно разносился по телу, девушка выпалила подруге практически все, за исключением странных снов, проблем с памятью и Тео. Пока Гермиона не разберется сама, она ни за что не напугает друзей. А что касается Тео, то это был ее первый осознанный контакт с противоположным полом. Были, конечно, еще и Гарри с Роном, но это не то. Не такое. Не особенное. Еще был Виктор. Он был особенный, но у них ничего не вышло. Возможно, она была неопытна для него, или ее испугала его известность, а может им помешали стайки вечно пробегающих мимо него поклонниц, и в результате у них ничего не сложилось.
Его привлекали в ней ум и сообразительность, она единственная, кто не бегала за ним по пятам, она была прекрасна в своей невинности и бескорыстности. Ей же нравились его таинственность, молчаливость и манеры. Она была уверена в нем. Они были бы прекрасной парой… если бы были.
Но они расстались хорошими знакомыми, возможно, даже друзьями. Они обменялись взаимным приглашением погостить друг у друга, но оба понимали, что не поедут. Гермиона иногда вспоминала его с легкой улыбкой на лице, а вот Виктор о ней не забывал. За прошлый год он написал ей целых четыре письма. Она ответила только на первое. Да, ей было немного стыдно за это, но она не знала, что ему написать. Он рассказывал о своей жизни, о приключениях, присылал красивые колдографии мест, в которых побывал. У Гермионы захватывало дух. Он спрашивал, есть ли у них шанс, а она не отвечала. Может, она не хотела делать больно болгарину, а может она и вправду была слишком занята, чтобы написать ему ответ. Но девушка умом понимала, что это пустые отговорки и что она поступает крайне некрасиво.
И сейчас, сидя с бокалом вина и лучшей подругой на кровати, Гермиона поняла, что ее пугало в его письмах. Нет, не настойчивость. Одиночество. Грейнджер отчетливо это поняла только сейчас. Не долго думая и слегка пошатываясь, Гермиона подошла к столу. Порывшись в верхнем ящике, она достала чистый лист пергамента.
– Что ты делаешь? – удивилась Джинни.
– Отвечаю на письмо.
– Сейчас?
– Боюсь потерять мысль.
Любопытство взяло верх, и Джинни быстро вскочила на ноги. Такой же нетвердой походкой, что и у подруги, она встала за спину Гермионы, заглядывая той через плечо, и прочитала:
– Дорогой Виктор… Да ладно? – Уизли отказывается верить своим глазам.
– Удивлена?
– Нет, очень рада за тебя, – улыбается Джинни.
Девушка очень хочет узнать, что такого напишет Гермиона, но Джинни уважает подругу, поэтому садится обратно на кровать, время от времени неверяще покачивая головой.