Грейнджер не знала, что спустя пять минут после ее ухода Драко Малфой тоже покинул вечеринку. Плевать ему было на правила и на два часа. Он чуть ли не бегом шел в их башню. Но ее там не было. В гневе, он перевернул на бок стол, что стоял в гостиной. Немного, но его это успокоило. Он сел на диван, погасив свет, и закурил.
Грейнджер пришла на четвертой сигарете. Осторожно открыла портрет, сняла туфли и стала красться в свою комнату, будто чужая.
– И где ты была? – обманчиво спокойный голос нарушил тишину. – Ты ушла раньше меня, но только сейчас соизволила прийти.
– С каких пор я должна отчитываться перед тобой? – тут же начала злиться Гермиона.
– С таких, как я приобрел вынужденную привычку повторять не менее двух раз, Грейнджер, – ухмыльнулся блондин. – Где тебя носило?
– Малфой, – устало говорит Гермиона. – Мы с тобой всего лишь вынуждено сожительствуем, а не встречаемся. Мы не обязаны…
– И тем не менее ты мне запретила приводить сюда моих шлюх, – полуулыбка озарила его лицо.
– О, ну хоть согласен, что они шлюхи, – хмыкает Гермиона.
– Ты их этим оскорбляешь!
– А они оскорбляют мой слух! – вспылила девушка.
– Да потому что ты тупая идиотка, которая не может применить магию в нужный момент!
– А почему я об этом должна думать, а не ты?
– Мне иногда кажется, что слухи вокруг вас надуманы, – вдруг говорит Драко. – Уверен, что это не ты спасаешь задницы друзей. Вот потеха то будет, если этот рыжий научился держать палочку нормально, – усмехается Драко.
– Закрой рот, – просит Гермиона. – Ты ничего не знаешь о наших отношениях.
– О, отношениях, – издевательски произносит он. – Так вот, где ты была. Тебе было мало нас, и ты пошла к своим выродкам, чтобы они тебя… удовлетворили?
– Как мерзко, Малфой! – Гермиону чуть ли не выворачивает от его похабщины.
– Ноги налево и направо раздвигаешь ты, а стыдно должно быть мне?
– Замолчи! – кричит гриффиндорка.
– Правда в глаза попала?
– Просто. Закрой. Свой. Рот. – Гермиону начинает трясти от этой мерзости, которую ей говорит слизеринец.
– И не подумаю, – самоуверенно улыбается блондин.
– Пожалуйста, – девушка закрывает уши руками. – Замолчи, – она плавно садится на ступеньку лестницы, спрятав лицо в своих острых коленках.
Гнев в груди Драко начинает утихать, когда он видит умоляющую Грейнджер.
«Надо же, – проносится у парня в голове, – она просит. Меня просит».
Он ждал яростной перепалки, возмущения, а получил какую-то непривычную Гермиону.
– Грейнджер, ты чего? – он присаживается на корточки напротив нее.
– Отвали, – приглушенно просит она.
– Где ты была? – предпринимает Драко очередную попытку, но Гермиона лишь отрицательно качает головой. – Почему ты выбрала Тео? – неожиданно для обоих срывается вопрос.
– Почему бы и нет? – она поднимает свое лицо.
– Какое было задание?
– Удивить всех, – пожимает плечами Гермиона.
– Почему ты не выбрала меня?
– Ты в своем уме? – смеется Гермиона. У нее даже перестали течь редкие слезы.
– Все были бы удивлены, уверен.
– Не в этой жизни, Малфой.
– Почему? – болезненный шепот.
– Никто не выберет тебе добровольно, – просто говорит Гермиона.
– Понятно. – Одно слово. Семь букв. Океан боли.
Драко выпрямляется в полный рост. Теперь он смотрит на гриффиндорку сверху вниз, заставляя ту неловко поежиться.
– Не плачь, – он приподнимает лицо девушки за подбородок, заставляя Гермиону взглянуть на себя, – ведь…
– Я такая красивая? – заканчивает за него девушка, вспоминая недавний сон.
– Самоуверенно, – усмехается Малфой. А в голове внутренний голос орет и паникует.
Не став продолжать этот скользкий разговор, Драко поднялся к себе. Услышав, как хлопнула его дверь, девушка поспешила в свою комнату.
Гермиона никак не могла заснуть, ворочаясь с боку на бок. В голову лезли самые разные мысли, но самое ужасное, как подметила Гермиона, они всегда возвращались к Малфою.
А если быть точнее, то к его сильным рукам, уверенным губам, к немного хриплому голосу, такому завораживающему взгляду.
– Прекрати, Гермиона, прекрати, – уговаривала девушка саму себя, рассматривая потолок, чтобы хоть как-то отвлечься.
Попытки были тщетны. Чем сильнее она хмурилась, прогоняя непрошенные воспоминания, тем ярче они становились.
– Мерлин, Гермиона, возьми себя в руки, – простонала девушка. – Не таким уж хорошим и был его поцелуй!
Спустя минут пятнадцать девушка сладко спала, сдавшись на волю своей фантазии. Она снова бежала в густом тумане. Но в этот раз не было паники, наоборот, туман касался ее разгоряченного от бега тела, и девушке казалось, что она до боли знает эти прикосновения.
В соседней комнате также метался в кровати Драко. Он не терзался угрызениями совести, как это делала Гермиона. Малфой проклинал себя за сиюминутные порывы, но тем не менее он вынужден был признать, что если бы он снова оказался там запертый с ней, то смог бы зайти дальше.
– Соберись, Малфой, – парень был готов взвыть, приводя сам себя в чувство. – Семья превыше всего. Ты должен думать о семье, а не о всяких… девчонках! – твердил он себе, словно молитву.
Но разум играл с ним в жестокую игру, подсовывая ему эту строптивую гриффиндорку. Отпустив пару крепких словечек, он, как обычно, уселся за книгу, что он делал каждую ночь и каждый вечер. Но в этот раз буквы сливались в непонятные пятна, смысл текста утекал сквозь пальцы, и Малфою пришлось смириться и отложить книгу. По ладони медленно текла струйка крови – плата за чтение. Взмах руки – и стакан с огневиски тут же влетел в его широко раскрытую ладонь.
Малфой итак был не трезвым, а после очередных двух бокалов и вовсе охмелел. Улегшись поудобнее на кровати, Драко заложил одну руку за голову и уставился в потолок, представляя картинки своего будущего и прошлого. А еще он представлял то, чему ни за что не дано осуществиться. Пожалуй, в этот момент он презирал свою фамилию, ведь она сковывала его по ногам и рукам.
– Мы в такой заднице, Грейнджер, – в потолок сказал Драко.
Парень и сам не понял, как от жалости к себе он смог перейти до каких-то непонятных чувств к ней. Где он переступил черту, когда стал думать о других? Где находится его точка невозврата?
Драко сам не заметил, как его рука пролезла за пояс его пижамных штанов и начала ласкать член, медленно и размеренно, как он бы делал с ней. Глаза закрылись, на губах играла пьяная улыбка, а аристократические щеки покрыл легкий румянец.
– Блять, – он резко выдернул руку из штанов. – Докатился. – Он посмотрел на стену напротив полным ненависти взглядом. – Не дождешься!
Спустя пять минут парень забылся тревожным сном. Как всегда.
Утро субботы принесло Гермионе Грейнджер непривычно сильную головную боль.
– Мерлин! Даже дышать тяжело, – прошептала девушка сухими губами, свесив босые ноги с кровати.
Гермиона опасливо ощупала голову двумя руками, уверенная в том, что голова распухла до невероятных размеров.
– Надо же, – удивилась девушка, – такая же, как и всегда.
Гермиона слишком быстро вскочила, причинив себе острую боль. Невольно поморщившись, девушка поспешила в ванну. Она слишком долго просидела на кровати, жалея себя, поэтому сейчас опаздывала на встречу с Джинни.
Обычные процедуры в ванне заняли в два раза меньше времени, чем обычно. Девушка присела на край ванны, расчесывая свои непослушные волосы. Вроде бы все, как обычно, но что-то было не так. Гермиона обвела взглядом комнату – все было по-прежнему, но казалось, что чего-то не хватало, и это вызывало тянущее чувство в груди.
Уже в комнате Гермиона уничтожила все следы вчерашней красотки, надев привычную растянутую кофту и удобные джинсы. Зашнуровав ботинки и взяв легкое пальто, девушка поспешила в Большой зал, где ее уже должна была ждать Джинни.