Теодор слушал, иногда качая головой, о мире маглов, о том, какие у них есть изобретения и для чего они нужны. Гермиона же с удовольствием слушала различные семейные легенды о магии, о которых не было написано в книгах. Тео также обучил ее некоторым заклинаниям, которые она не смогла найти в книжках, даже если бы очень захотела.
– Что? – в лоб спросил юноша, поймав на себе очередной внимательный взгляд карих глаз.
– Ты не такой.
– Не понимаю тебя, прости, – растерянно улыбнулся Нотт.
– Ты не сноб, – откровенно отвечает Гермиона.
– Это ты меня так назвала особенным? – смеётся Теодор.
– Нет, это я дала себе пощечину, – честно отвечает девушка. – Я судила по обложке.
– Так понятно стало, – улыбается Тео.
– Ну вот эта вражда между Слизерином и Гриффиндором. Я была не права и мне так стыдно, – ее щеки слегка покрылись румянцем. – Я считала, что вы все там, как… – девушка замялась.
– Как Малфой, да? – приходит ей на помощь Нотт. Гермиона кивает, и Тео продолжает. – Наверное, ты никогда не была так рада своей ошибке, да? – поигрывает слизеринец бровями, вызывая улыбку у Гермионы. – Давай, – подбадривает он ее, – скажи это, – смеётся Тео, – мы, слизеринцы, падки на слащавые речи.
– Ты неисправим, – смеётся Гермиона.
– Просто я ещё не встретил свою Гермиону Грейнджер, что будет меня исправлять, – неожиданно говорит он сам, нервно смеясь.
До конца сегодняшнего вечера они оба не проронили больше ни слова. Первый раз Гермиона возвращалась в одиночестве. Девушке было зябко, и прохлада вечернего коридора была ни при чем.
С тяжелым сердцем она шагнула в Башню старост и замерла на пороге, заметив Малфоя. Она ожидала от него чего угодно, но только не молчания. Минуту они смотрели друг на друга, но ни одного оскорбления не сорвалось с его губ. Вместо этого он встал с дивана и направился на выход. Все внутри Гермионы сжалось, когда он прошёл мимо. По спине пробежали холодные мурашки, когда дверь за ним захлопнулась. Гермиона бросилась наверх к себе, сердце стучало, как бешеное, грозясь покинуть ее грудную клетку. Лишь закрыв дверь в свою комнату, она почувствовала себя в относительной безопасности.
Девушка прислоняется спиной, а затем медленно сползает вниз по двери. Гермиона была откровенно шокирована признанием Тео, поведением Джинни, а еще и Малфоем. Она ещё вчера твёрдо решила игнорировать его, не уделять ему и толику внимания, но все оказалось гораздо сложнее. Он не сказал ей ни слова, даже не унизил и не оскорбил, просто посмотрел на нее, а она уже разрывалась между желанием расплакаться от обиды на него или же дать ему такую хорошую, смачную пощечину. Но вместо этого голос отказывался ее слушаться, а ноги приросли к полу.
– Еще и покраснела, наверное, идиотка, – надрывисто шепчет Грейнджер, ладонью закрывая глаза. Затем она проводит рукой дальше, больно сжав волосы на затылке, стараясь взять себя в руки и на корню прекратить зарождающуюся истерику. – Ты сильная, Гермиона, ты справишься, – уверяет себя девушка.
Гермиона так и сидела на полу, размышляя, как она смогла оказаться в такой до боли глупой ситуации с ее то мозгами. Девушка чувствовала, что тонет под гнетом своих мыслей, но ничего не могла с этим поделать. Чем больше она погружалась, тем сильнее захлебывалась в каких-то неправильных фразах, нелогичных поступках, в себе в конце концов.
Девушка встала, руками массируя онемевшие ноги. Аккуратно разложив сумку, ведь в душе она была ещё тот перфекционист, она села на краешек кровати, теребя одну из сережек. Мыслей было так много, что даже Гермиона не понимала, как они все помещаются в ее хорошенькой головке.
Решив не откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня, Гермиона взяла все письма, которые хотела отправить утром, и направилась в совятню. По пути она вложила в конверт свою фотографию, чтобы Виктор видел, что его подарки пользуются спросом. На фотографии она была такой спокойной, такой умиротворенной. Солнечный свет падал из окна на ее фигуру, придавая некий шарм. Гермиона стояла полубоком, а потом поворачивалась и смотрела в камеру. Если бы Гермиона не позировала бы, то в жизни бы не поверила, что тут запечатлена она.
Грейнджер вздрагивала, когда ее шаги гулким звуком раскатывались по пустым коридорам, поэтому она наложила чары на свою туфли. Она поднялась в совятню и замерла, увидев, что Малфой стоял к ней спиной. Он ее не услышал и не заметил, поэтому девушка быстро юркнула в тень.
– Лично в руке Беллатрисе, – напутствовал он свою птицу. – И дождись ответа. И ответ мне нужен срочно, – он гладит филина. – Ты меня понял? – птица гукнула и, взмахнув перьями, унеслась ввысь.
Оценив ситуацию, Гермиона поняла, что так или иначе, но Малфой непременно ее заметит, а быть застуканной в такой неподходящей ситуации она не горела желанием. Поэтому сосчитав до десяти и напустив на себя безучастный вид она направилась к совам.
– Не ожидала тебя здесь встретить, – бросает она как бы между прочим. Письмо было надежно прикреплено к лапке школьной совы, и, получив печенье, птица улетела. Было отправлено уже второе письмо, но Драко молчал.
– А что ты тут забыла? – он проводил взглядом птицу, что уносила его письмо.
– Ну… письмо отправляла.
– Я тоже, – голос холоден, как сталь.
– А тебе не кажется, что время позднее для писем?
– Для семьи никогда не бывает рано или поздно, – высокомерно заявляет он. – Бывает уже не нужно.
Гермиона теряется и не знает, что ответить слизеринцу. Но он берет эстафету в свои руки.
– А кому ты отправляла послания под покровом ночи? Не любовнику ли? – ядовито интересуется он.
– Уж явно не Пожирательнице смерти! – резко выпалила Гермиона в ответ. Слова сорвались так быстро, что та не успела подумать как следует. Она прикрывает рот ладонью, но Малфой все прекрасно услышал.
– Семью не выбирают, – напряженно говорит он, сжимая в руках палочку.
– Не ври! – кричит Гермиона. – Ты мог отправить письмо днём или утром! Так что не прикрывайся семьей! Ты написал своей тетке-Пожирательнице. Что она пришлет тебе в ответ? Какой-нибудь Темный артефакт, да?
Гермиона ожидала, что парень выйдет из себя или же вовсе ударит ее, но он лишь рассмеялся. Натянуто, словно давился смехом.
– Что смешного? – мгновенно ощетинилась гриффиндорка.
– Ты, – безапелляционно заявляет Малфой. – Вокруг школы и даже в школе присутствуют мракоборцы, которые проверяют абсолютно все. Готов поспорить, что они даже в жопу готовы заглянуть, чтобы убедиться, что у нас нет ничего такого! А ты заявляешь, что я попросил какой-то Темный артефакт…
– Завуалировано попросил, – вставляет Гермиона.
– И Беллатриса Лестрейндж настолько глупа, что мне это предоставит!
– А почему бы и нет? – скрещивает руки Грейнджер.
– Да потому что каждое письмо вскрывается, каждая вещь проверяется детектором! – кричит он. – Знаешь, что будет с тем, кто попытается что-то подобное провернуть?
– Ты прав, – вынуждена согласиться Гермиона.
– Не удивлён.
– Прости, – извинилась она. – Просто ты … Малфой, – тихо-тихо продолжает она. – Так что нет ничего удивительного, что я не так поняла эту ситуацию.
Малфой хмыкает.
– Как же так получилось, что твои друзья отпустили тебя? Они вообще знают, чем ты занимаешься по ночам? – вместо «спасибо» говорит слизеринец.
Но девушка не идёт у него на поводу, а задаёт ему встречный вопрос:
– А ты? Почему в столь позднее время ты не у себя в башне?
– Могу себе это позволить, – просто отвечает он.
– Я тоже! – с вызовом отвечает она.
– Думаешь, мы похожи? – в темноте она не видит, как блестят его глаза.
– Ну если ты забудешь, что я маглорожденная, то да.
– Серьезно?
– Ну да! Руки две, ноги у нас две, голова и все такое. Так что да, мы похожи, Малфой.
– У меня есть член, а у тебя? – спрашивает Драко.