Как вы думаете, что сделали журналисты? Выехали на место происшествия и всё там внимательно осмотрели и сфотографировали. Проведя собственное расследование, просидев в засаде две недели, рапортуя каждый день о том, как идут дела на беличьем фронте, журналисты пришли к интересному выводу. Вовсе даже это не одна белочка приходит в дом фру Маттссон! О нет! Это двадцать четыре разные белочки, правда очень похожие. А фру Маттссон к старости слаба глазами стала, вот и весь секрет. Таким образом, получается, что поголовье зверьков, столетиями изводивших род Маттссонов (включая также и финского прадеда Куокки), не только ничуть не поредело, а даже увеличилось!
Фру Маттссон стала знаменитой личностью, борцом за права животных, и получила новые очки в подарок от газеты!
Или ещё была статья, которая мне особенно запомнилась. У одной женщины пропали две таксы, но, правда, в тот же день нашлись. Ну и что, что нашлись?! Что же она теперь, из-за этого в газету не сможет попасть? Ведь это же отличный материал на целый разворот! Таинственное исчезновение такс! Хозяйка безутешна! Не замешана ли здесь группировка, занимающаяся торговлей редкими животными? Собаки будто под землю провалились, кто разрешит необъяснимый случай?
Только хозяйка успела позвонить в редакцию газеты, как к ней были посланы два корреспондента с камерами и диктофонами. Но пока они ехали, собаки нашлись. Они просто вернулись домой с прогулки, на которую отправились за пару часов до происшествия. Ну что тут будешь делать? Не повезло так не повезло. Но корреспонденты не растерялись, они обстоятельно записали интервью с хозяйкой, всё сфотографировали и состряпали замечательный длинный рассказ об исчезновении двух такс. Статья начиналась так: «Только чудо спасло собак от гибели! Сейчас они дома со своей хозяйкой Линой Бьёрнссон. Опасность позади. Но никогда они не забудут этот ужасный вторник двенадцатого ноября!» Дальше шёл душераздирающий рассказ о злоключениях двух такс и самой Лины.
Самое интересное, что редакцию просто завалили письмами и оглушили телефонными звонками. Люди сообщали, что видели собак в самых разных частях острова и так или иначе помогли им выбраться из беды. Кто-то выхватил их из-под колёс грузовика, кто-то выловил из ледяной полыньи, кто-то подобрал их, умирающих от голода, и сытно накормил. Но всем утёр нос Бенгт Олссон, житель коммуны Лемланд. Он сражался за жизнь собачек — с медведем! Медведь-шатун хотел пообедать беззащитными таксами, ишь чего удумал! Но Бенгт Олссон не растерялся, схватил бензопилу и прямо вот так вот — «вз-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з!» — распилил топтыгина поперёк на две части. Освободил собак и выпустил их на волю.
В течение целой недели аландцы упоённо фантазировали, снабжали историю новыми подробностями, дорисовывали недостающие детали. Так что в конце концов рассказ о таксах мог бы поспорить по объёму с толкиеновским «Властелином колец». И главное, принять участие в происходящем мог каждый желающий. Но потом таксы читателям надоели, появилась тема поинтереснее — порции в школьных столовых отличались по весу в разных коммунах. Почему? Кто отдал такое распоряжение? И как это отражается на здоровье школьников? Аландцы бросились расследовать очередной запутанный случай.
Февраль 2004 года
Переезд в Стокгольм
Ну вот, осталось уже меньше месяца. Мы переезжаем в Стокгольм, это решено. Мы отказались от квартиры. Бенни положил в машину бумажные тарелки и пластиковые вилки, взял побольше свитеров, одолжил обогреватель и уехал в Стокгольм. Он там сперва сам посмотрит, где можно устроиться, а потом меня заберёт. И сейчас он уже в большом городе, где много огней, домов и людей. Где по субботам мальчики с зачёсанными назад волосами ходят в ночные клубы. Где всё продаётся и покупается. Где есть жильё, есть магазины, автобусы и метро, где туристы фотографируют здание ратуши с тремя коронами на шпиле. Где безликая толпа плывёт по главной улице, где Интернет-кафе открыты допоздна. Где люди живут, да, именно живут, а не ведут растительное существование. Бенни уже там.
Это была моя идея. Жить на Оланде невозможно — это я поняла почти сразу же, как приехала. Ну, может быть, не сразу, а месяца через два. Жить невозможно, дышать невозможно. Нет никаких надежд, нет смысла строить планы на будущее. Когда осмотрены все достопримечательности, и снята квартира, и приготовлен обед, и заштопаны носки, больше тут делать нечего. И, главное, меня не покидала мысль, что я окружена психами и что вся жизнь на острове — это полный абсурд, бред сумасшедшего, чёрный юмор, придуманный способ обмана.