— Умеешь ты, Иоганн, разбавить атмосферу. Даже странно, что ты на это способен. Пережил такое, и как-то шутишь…
— Я издеваюсь, господин Романо. Черный юмор — не юмор вовсе, хотя и вызывает определенные положительные эмоции. Если быть честным… Черный юмор — это, скорее всего, определенная защитная реакция на тот кошмар и идиотию, что происходит вокруг. По крайней мере, в моем случае это так, — голос Иоганна был все тем же, он был все таким же хрипловатым и слабо эмоциональным.
— Ну да… Ты издеваешься над всем, что видишь. Я понимаю, Иоганн. Было бы другое время… Мы бы могли шутить совершенно иные шутки, а пока… Черный юмор, как защитная реакция, — спокойно говорил Романо.
— Именно так.
…
Через час Романо был уже в апартаментах. Рука была положена на сенсорную поверхность справа от белой двери из пластстали, затем послышалось добродушное пиликание, и сама дверь автоматически открылась, после чего директор вошел в помещение.
Он медленно и как-то устало расстегивал свое пальто, а затем повесил его на вешалку. Навстречу человеку вышла невысокая женщина с темными, покрытыми легкой сединой, волосами и легкими морщинами на лице. Была она в каком-то бесформенном черном костюме, который фактически съедал четкость очертаний тела.
— Здравствуйте, господин Романо, — проговорила она голосом с легкой хрипотцой, а человек кивнул. Он поставил свою трость в угол и улыбнулся.
— Кира дома? — спросил человек, глядя на вешалку, где висела розового цвета куртка.
— Да. Дома, господин Романо, но…
— Но? — вопросительно наклонил голову человек.
— Кажется, что она не очень хочет с кем-то говорить. Она не разговаривает со мной. Иоганн, кажется, тогда наговорил ей чего-то неприятного.
— А ранее она с тобой разговаривала? — спросил Романо, ухмыльнувшись. — Собственно, о чем этой молодой девушке с тобой разговаривать, старуха. У нее дел — огромное множество, а тут с бабками у подъезда лясы точить.
— Ха-ха-ха… — женщина, кажется, обиделась, после чего развернулась и ушла из коридора.
Романо же повесил свою шляпу на ту же вешалку. Его короткие черные волосы были как-то некрасиво разбросаны туда-сюда, слегка блестели из-за жира, да и сам человек выглядел как-то неопрятно, из-за чего ему было как-то даже неудобно смотреть в зеркало. Он погладил свое лицо и почувствовал грубую щетину, которая уже постепенно начинала переходить в бороду. Он покачал головой, после чего прошел в ванную комнату, где снял пиджак и рубашку, после чего достал из-под раковины какой-то тюбик.
На груди его виднелся огромный ожог, который оставил рогарийский генерал, да и в целом на теле виднелось много различных шрамов, что, вероятно, могло бы быть привлекательным, показывать некоего брутального и сильного мужчину, но изобилие шрамов было таким, что большая часть мышц была буквально изуродована. На правой груди отсутствовал сосок, он буквально был сожжен. В целом, правая грудная мышца выглядела ужасно, равно как и правое плечо, мышца которого, судя по всему, была заменена на синтетическую. На прессе присутствовал разрез… Судя по всему, в одном из боев Романо был настолько тяжело ранен, что мог увидеть собственные кишки. Рядом с тяжелыми шрамами виднелись более мелкие от пулевых и ножевых ранений. Вероятно, он мог бы сделать огромное число пластических операций, заменить мышцы на синтетику и быть привлекательным мужчиной на каком-нибудь пляже, но, судя по всему, этот человек не желал расставаться с «прошлым» до тех пор, пока его биологические мышцы могли нормально функционировать.
Он опустил голову под кран, включая воду… Жесткие волосы медленно мокли, а крепкие руки вновь и вновь набирали воду в ладони, чтобы облить голову, затем он выдавил шампунь в правую руку и начал намыливать волосы. Быстрый смыв пены и на раковину лег новый тюбик. Гель для бритья, рядом легла и опасная бритва.
В этот момент в ванную комнату буквально на мгновение вошла Кира, после чего выскочила назад, увидев это крепкое и изуродованное тело. Романо улыбнулся.
— Здравствуй, Кира, — проговорил он, выдавливая гель для бритья на левую руку, а затем превращая его в пену.
— Здравствуйте, господин Романо, — сказала она как-то неуверенно, после чего оперлась на дверную раму и все-таки украдкой посматривала на человека.
— Как день в колледже? — спросил человек, нанося пену на лицо.
— Нормально, — ответила девушка.
Спина человека была такой же изуродованной, местами были видны явные удары энергокопьями, судя по всему, он успел побывать и в плену или в некоем его подобии, там же располагались и шрамы от пулевых отверстия, а по диагонали крепкую спину делил шрам от кнута. Он точно побывал в плену.