— «Революция — это любовь», — как-то грустно улыбнулась Кира. — Это единственный его роман, но… Сильный, как мне кажется. Правда… Легальным путем его не достать.
— А ты достала? — спросил Романо, глядя на Киру.
— К сожалению… Нет. Могу довольствоваться лишь тем, что слышала от некоторых преподавателей. Говорят, что там была интересная любовная линия, только вот была она не о том, что называется плотской или даже просто высокой любовью между мужчиной и женщиной, но о нечто большем. Там же вышло так, что революция разделила влюбленных. Он оказался в руках карателей, а она осталась верной до конца, даже зная о том, что он уже убит. Кажется, что ее звали Милена, и она на протяжении всей книги пыталась найти какие-либо ниточки, ведущие к нему. Там было много сцен пыток, но он не выдавал своих соратников, несмотря ни на какие увечья, только твердил о том, что революция — это любовь, а любовь нельзя предавать. Как-то так… — девушка покачала головой. — Большая часть нынешних историй не способна рассказать и чего-то на толику близкого к этому… Мне больно за нашу культуру, за наше поколение, — в этот момент у нее встал комок в горле, кажется, что Кира была готова расплакаться из-за той истории, которую рассказала, а Романо покачал головой.
— А что, если я достану для тебя эту книжку? — человек улыбнулся, а девушка посмотрела на него с каким-то удивлением. — Да. Я могу. Вся та литература, которую я читаю, запрещена законом. Я без разговоров смогу достать для тебя эту книжку. Только это… Тебе какую «обложку» лучше?
— Обложку? — как-то непонимающе спросила девушка.
— Ну… Скажем так… — Романо заулыбался как-то немного стыдливо. — Нынче внутри различных космопортов есть специальные устройства для считки книг на твоих устройствах… И они проверяют, сугубо, десять страниц сначала и десять страниц с конца, по крайней мере, таков алгоритм, и если не будет выявлено ничего противозаконного, дальше программа отключается. В общем-то… В связи с этим, мы делаем так называемые «обложки». Зачастую, это самые отвратительные книги из тех, которые возможны. Ну… Камасутра с разным наполнением.
— Фу… — девушка посмотрела на Романо с какой-то странной улыбкой. — Ну нет… Мне такой «обложки» не надо. Можете использовать какую-нибудь, скажем… Ну… попаданческую литературу? Ну, там… Про мальчиков-задротов, которые случайным образом попадают в какой-то другой мир и… — девушка покраснела. — Спариваются там со всеми красивыми девушками. Фу…
— Хорошо, — Романо заулыбался. — Это такая нынче литература в моде?
— Ну… Да. Я, правда, это не читаю, ибо читать это невозможно физически, ибо авторы даже не понимают то, что описывают. К примеру… Они банально неспособны к тому, чтобы изучить что-то и только потом что-то писать про это «что-то». Вот представь… — она откинулась на спинку дивана и посмотрела в потолок. — Однажды, была книжка про то, как человеческий солдат стал рогарийским лордом, а после завел гарем из родовитых рогариек, одной из которых была дочка визиря или даже императора. Для начала следует понять то, что титулы у них другие, а автор не изучил даже этого… Ну а… Ну… Кому я это рассказываю? Вы же и сами это прекрасно знаете.
— Ну… Становление солдата лордом — это нечто необычайное… Хорошо, что я с такой литературой не сталкивался. А вот как он им стал?
— Ну… Он в одиночку прорвался на корабль рогарийского лорда и вызвал на дуэль лорда, после чего по праву сильного, которое имеет место в их культуре, стал лордом, только вот…
— Да. Это право распространяется только на рогарийцев, причем только на родовитых.
— Ну, вот… И такое у нас набирает читателей, и мне правда очень и очень стыдно за нашу литературу. Это, наверное, один из худших уровней за последнее время, хотя… Помнится, что почти в каждую эпоху люди думали, что хуже уже быть не может, но авторы всегда были способны пробить новое дно. Грустно это все…
— Угу… — протянул Романо. — А ты сама писать не пробовала?
— Ну… Пробовала, но как-то… Не знаю.
— Дашь почитать? — человек посмотрел на девушку добродушно.
— Могу, но… Это надо еще откопать. А у меня учеба кипит… В общем, когда-нибудь скину. А… — девушка, кажется, хотела что-то спросить, но почему-то остановилась.
— Что такое? — спросил директор, смотря на бледнеющую девушку, в этот момент у него, кажется, все внутри передернулось-перевернулось, он не любил, когда кто-то в его присутствии вот так терялся, ловил себя на какой-то мрачной мысли или вопросе, но ничего поделать с этим было нельзя.