— Спасибо, — прошептала она, после чего неуверенной походкой пошла к выходу, а Тибальт в этот момент откинулся на спинку стула.
— Что ты сказал, Крик? — спросил Тибальт, глядя своего подчиненного своими пустыми стеклянными глазами.
— То, что ты слышал, Тибальт, — сказал почти такой же в плане оснащения киборг, единственным его отличием было некое забрало из матового бронестекла. — Романо до сих пор не позвонил, а мы имеем возможность сдать его план за хорошие деньги, да и сами можем встать на сторону этой МилитариКорп. Подумай… У них целая ЧВК, а у Романо горстка худородных наемников, недобитых вояк из Триумвирата и с рогарийской войны.
— Я всегда даю три дня на то, чтобы заказчик обдумал мой найм и никогда не продаю себя сам! — громко проговорил капитан, глядя на Крика своими стекляшками, мимика на его лице практически полностью отсутствовала, да и рот двигался скорее для того, чтобы создать некую иллюзию «живости» этого металлика.
— Да пойми ты, дурак, здесь мы продаем не себя, а продаем информацию о действиях этих корпоративных собак. Пусть они пожрут друг друга, — проговорил уже рогариец, глядя на металлического безумца.
— Честь дороже, чем любые деньги! — проговорил Тибальт, обернувшись на рогарийца. — И я ее не продаю!
— Ты продаешь ее каждый раз, когда можешь, более того, в трезвом виде ты мыслишь значительно умнее. В трезвом виде у тебя отсутствует понятие чести и совести, существуют лишь понятия денег и выгоды, — проговорил уже второй киборг.
— Вам сказать честно, что я думаю про ваши мнения? — спросил Тибальт, глядя на своих бойцов.
— Знаем-знаем… Срать ты хотел на наши мнения, только что ты без нас, Тибальт? — снова спросил Крик.
— Я охуенный киборг с охуенным энергетическим щитом, а еще с охуенным пулеметом и ракетометом. Я один как армия! — проговорил металлик, осматривая своих «людей», после чего раздался звонок на его НПК, а он снова как-то криво улыбнулся, сказав «Романо», после чего нажал на отключение звонка. — Вы говорите, что стоит пойти к МилитариКорп, а этот уже готов встать передо мной на коленки. И он позвонит еще несколько раз, так как знает о том, что зависит от меня.
— Тогда просим двойную сумму от твоего старого предложения, если он откажется платить четыреста тысяч — мы связываемся с МилитариКорп, — проговорил Крик, вероятно, направив свой взгляд на Тибальта.
…
Романо сидел за своим столом, когда Тибальт вдруг прервал звонок.
— Дела у него, что ли? — после этого вопроса в никуда, он набрал Жабодава, после чего тот почти в ту же секунду принял звонок. — Милет, здравствуй еще раз. У меня такой вопрос: Тибальт имел какие-то дела на сегодня?
— Не знаю, но у него довольно паскудная привычка сбрасывать первые звонки, позвони ему еще раз, — проговорил наемник, не выходя на видеосвязь, а Романо как-то нахмурился. Ему явно не хотелось звонить этой жестянке повторно, но все-таки, отключившись от звонка Жабодаву, набрал снова.
…
— О! Видите? Снова звонит. Он в нас заинтересован! — громко проговорил Тибальт, а рогариец нажал на принятие звонка, отчего морда киборга исказилась от злобы, но он все-таки начал разговор. — Здравствуйте, господин Романо. Не могли бы Вы перезвонить через час? Просто у меня тут небольшие дела… Вино, понимаете ли, не допито… В общем… Ариведерчи! — после чего киборг отключился от сигнала.
— Ты дурак? — спросил рогариец.
— Что ты себе позволяешь, ящерица?! — вдруг всполыхнул Тибальт. — У меня, понимаешь… Важная операция по набиванию цены, а он берет и включает звонок!
— Ты ведешь себя, как противная баба, — проговорил Крик, садясь за стол.
— Бабы умеют набивать цену, поэтому иногда надо действовать, как они самые! Кстати… Где моя шлюха? Я должен похвастаться перед Романо своим эскортом!
— Сначала переговоры, потом бабы, — строго проговорил Крик.
— Сначала баба — потом переговоры, — уверенно проговорил Тибальт. — Две!
— Что две?
— Проститутки.
— Хорошо, — Крик вышел из бара, после чего направился в ближайший бордель.
…
Романо после этого ответа откинулся на спинку своего кресла и сложил руки за головой. Он смотрел в потолок, дыхание его было глубоким и медленным, директор пытался отойти от поведения этой консервной банки с натянутым на железо лицом, но выходило довольно плохо. В этот момент он проклял и Фирса, и Жабодава, и всех остальных наемников вместе взятых, ибо понимал, что если не сможет заставить этого ублюдка исполнять его приказы, тогда он встанет на сторону МилитариКорп, что еще сильнее осложнит ситуацию с этой самой корпоративной войной.