— Я… Я не ожидал этого вопроса, но… — чернокожий тяжело вздохнул. — Я, Джон Мин, старшина третьей роты, двадцать пятого Гинского полка планеты Амин, с Вами, Герой Федерации Гарри Грэм. Я участвовал в походе на миры Триумвирата и буду теперь верно сражаться за Романо, а потом и против него.
В этот момент как-то мерзко улыбнулся обожженный мужик с протезом правой кисти, который в этот момент смотрел в НПК.
— А разрешите поинтересоваться, «Герой Федерации»? Что значит то, что Вы избили генерала? — он, кажется, специально откопал самую неприятную информацию из всех, после чего и задал этот вопрос.
— Это пункт своей истории мне не хочется рассказывать, но так как Вы спрашиваете… Я скажу, — Грэм как-то мрачно улыбнулся. — Есть один факт внутри моей биографии. Мой отец был повешен шок-пехом за революционную деятельность. Как и наш черный друг Джон, он не желал жить в таком мире, как наш. Я тогда был совсем маленьким, и после казни отца попал в детдом. Там в меня вбивали то, что я должен любить Родину, и я ее люблю, но не совсем ту, которую строят наши пропагандисты и другие персонажи. Я люблю ту Родину, которая связана с людьми. Обычными людьми. Романо для меня не авторитет и, подобно Джону, я бы тоже сражался против него тогда, когда настанет время. И я читал о своем отце: профессор Стенбекского университета на самом Гамельтоне. Человек, который не принял того, что случилось с Федерацией. Человек, который встал против того режима, который настал тут у нас. И генерал Тимберлейк решил макнуть меня в мою предательскую историю, для него, понимаешь ли, принцип того, что дети не отвечают за родителей — не существовал. И тогда я ударил. Да так, что генерал повалился на пол. Мне, так-то, светил бы трибунал с последующим расстрелом, но звание Героя все-таки имело некий вес, учитывая то, что Тимберлейк был одним из самых неуспешных генералов во время последней рогарийской, именно на его участке произошел первый прорыв рогарийцев и так далее. В общем… Меня понизили в звании, из капитана я вернулся на позицию старшего лейтенанта, а затем меня стали выживать из армии. Намеки я сразу понял и подал в отставку. Достаточно такой информации для Вас?
— Исчерпывающе, старший лейтенант, — также паскудно улыбаясь, проговорил человек.
— А теперь, если все вопросы исчерпаны… Просьба пройти на полигон, — проговорил Грэм, следя за этим мужичком с протезом кисти.
…
Жнец шел к полигону быстро и уверенно, кажется, он прямо-таки светился от радости, когда осознал, что сможет применить свою старую добрую тактику проверки снайперской меткости. Вопрос был лишь в одном: а есть ли тут снайперы? Но Гришка все равно был неутомим и уже мечтал о том, как избранный им человек сможет сбить «монетку» с головы одной из дальних мишеней, он сразу подошел к пульту подъема целей для стрельбы, нажал на кнопку, и железки выдвинулись, поднялись из лежачего состояния. После этого Жнец перескочил ограждение и быстро побежал к дальнему ряду.
— Куда он прет? — спросил Жабодав, нахмурившись.
— У него же особенная проверка для снайперов, так что… — начал говорить Кувалда.
— У него в руках монетка, — перебил талерианец.
— Понятно… Это же издевательство, и… Откуда он взял монетку? — задал следующий вопрос Жабодав.
— Из личной коллекции, — проговорил Индеец. — Насколько помню, у него куча всяких монеток. А ты не знал, что твой подчиненный увлекается нумизматикой, Милет?
— Когда он был в моем отряде, он таким не занимался, — отрезал Жабодав, после чего Индеец проговорил: «Понял-понял, не лезу», и замолчал.
Гришка поставил монетку диаметром в два сантиметра на мишень, на расстоянии в пятьсот метров. Он прикрепил к мишени магнит со специальной выбоинкой, как раз для установки монет, после чего побежал назад. Бегал он быстро, и поэтому уже вскоре перескочил через баррикаду и взял из-под стола заветный кейс со старой доброй винтовкой Каин-15 «Смерть». Сначала он прикрутил цевье к корпусу винтовки, затем установил довольно крупный прицел на ребристый корпус, прикрутил и увесистый приклад. Затем вставил ствол сантиметров в восемьдесят вместе с установленным пламегасителем, проверил затвор, после чего поставил оружие на предохранитель и установил увесистый магазин. Все цевье и корпус этой винтовки были покрыты засечками, а Жнец смотрел на подходящих ЧОПовцев с улыбкой, положив оружие на плечо.