Константин Львович так и не простил себе того, что не мог уделять жене того внимания, которое она заслуживала. Но эту боль он носил при себе, он просыпался с нею, засыпал. Иногда ему становилось немного легче, иногда он забывался, и боль его чуть-чуть проходила. Но полностью боль так и не прошла, и пройти не могла. Он знал только одно лекарство от такой боли – смерть, но принимать это лекарство отставной генерал не спешил, он-то помнил, что из его Конторы в отставку не уходят. И пока его требуют, пусть изредка, из Конторы, все-таки требуют, его жизнь имеет какую-то ценность.
В этом плане работа на Организацию стала еще одним Делом, делом, которое заполнило житейскую пустоту генерала Переделкина. Ему катастрофически не хватало работы. И когда Организация стала вербовать отставного генерала – он согласился с неожиданной для себя охотой. И только потому, что ему надо было быть востребованным, надо было куда-то применить свои знания, кому-то отдать свой огромнейший опыт. Не жажда власти – властью он был сыт по горло, не жажда денег или материальных благ, Константин Львович не нуждался ни в чем, а в отношении денег считал, что важно не то, сколько их есть, а то, сколько их надо, и даже не жажда положения в новом тайном обществе, именуемом Организацией, у отставного генерала положение в обществе было достаточно значительное, нет, жажда поделиться знаниями, жажда работы, жажда решения сложных задач, вот что руководило Константином Львовичем Переделкиным, когда он дал согласие работать на Организацию.
Его устраивало то, что направление деятельности Организации не противоречило его убеждениям, а, более того, позволяло решать такие задачи, которые во время пребывания его в Конторе решить было невозможно: государственная служба накладывала на своего служащего определенные ограничения, которых в Организации не существовало, да и по сути своей, существовать не могло.
Константин Львович выпил кофе, выкурил сигару и приступил к своим утренним делам. А дел у него сегодня было по горло, и успеть основную массу надо было до вечера: вечером генерал ждал гостя.
Он открыл компьютер, перечитал докладную записку и остался доволен. Нашел одну грамматическую ошибку, исправил ее, перечитал еще раз. Это была разработка операции по прикрытию тех агентов, которые остались работать в Англии и США, не смотря на предательство полковника Потеева, чтобы минимизировать потери от предательства, в распоряжении Конторы всегда оставались агенты, которые находились в подчинении только у самых главных лиц Конторы. И именно их надо было вывести из-под удара, потому что именно они должны были восстановить агентурную сеть внешней разведки в Соединенных Штатах Америки. План был достаточно хорош, главное, он был прост и выполним. Конечно, чтобы его выполнить нужно было два условия: наличие толковых исполнителей и строгая секретность. Ни то, ни другое уже от генерала Переделкина не зависело. Пришли новые кадры, в Конторе появились люди, которые раньше не при каких условиях в Контору попасть не могли бы. Тем более было невозможно, чтобы у кого-то из Конторы дети жили за границей и имели там свой бизнес. Так получилось в результате объективных причин: в период распада СССР Контора потеряла много сотрудников, настоящих профессионалов: кто-то ушел в отставку, не смирившись с изменением курса государства, кто-то остался служить в теперь уже суверенных государствах бывшего СССР, изменились и условия работы – не было дружественных разведок, которые поставляли информацию и оказывали свою помощь, не было и идеологии, благодаря которой вербовки проходили намного легче. Пришлось перестраивать и саму философию разведки и контрразведки. А тут еще и первые годы независимости, разруха, неразбериха, тотальное отступление России на всех фронтах: от экономики до политики, плюс элементарное отсутствие финансирования. Это все не способствовало притоку хороших кадров. Правда, ядро профессионалов осталось, но, когда Россия стала сильнее, когда потребность в кадрах возросла… их неоткуда было взять. Вот так и получалось, что даже на самые ответственные должности стали попадать люди, которые попасть раньше на них не могли. Константин Львович знал не понаслышке, что последний провал стал серьезной встряской в Конторе. Там стали серьезно пересматривать подходы работы с кадрами, а кадровые вопросы в работе Конторы всегда были главными. Это давало надежду. Надежду на то, что работа Конторы станет намного более эффективной.