Стоило ему переступить порог и класс взорвался, но опять же, все было иначе, не по-портовому. Кто-то «случайно» уронил перо, кто-то прикрыл рот ладонью.
Один из студентов, аккуратный блондин с идеальной улыбкой, громко, чтобы все слышали, сказал соседу:
— Слушай, а правда, что он вчера пытался объяснить потоки маны фразой «это когда внутри жарко, и хочется кого-нибудь ударить»?
Смех. Кэл встал, пошёл к нему медленно, сжав кулаки. В порту сейчас бы уже летели стулья.
— Повтори, — тихо сказал он.
Блондин даже не повернулся полностью, только голову склонил, словно вежливо.
— Простите, господин эс’Лариэль, я говорил с товарищем. Вас это как-то касается?
Кэл открыл рот… и не нашёл, что сказать. Не было здесь слов, которые работали бы. Он стоял, как дурак, а блондин уже отвернулся, будто и не было ничего.
Кэл вернулся на место. Руки дрожали. Злость переполняла его. В мыслях он уже переломал им всем руки и ноги и заставил лизать его туфли.
На третьей паре он снова поднял руку и снова попал в точку. Преподаватель истории государства даже улыбнулся уголком губ:
— Отличный ответ. Редко кто вспоминает про договор с морскими кланами 812 года. Молодец.
Класс снова притих. На этот раз, с лёгким удивлением.
Звонок.
Он вышел и сразу увидел цель, одного из вчерашней троицы. Тот шёл в стороне, лениво жонглируя маленькими воздушными вихрями.
Кэл сорвался с места. Тихо, как учил Барг подкрадываться сзади к жертве. Подкрался сзади, врезал по колену точным ударом. Эльф рухнул.
— Ах ты мразь! — прошипел Кэл и занёс кулак.
И тут же воздух сшиб его с ног, как невидимая повозка. Отлетел в кусты. Ветки ожили мгновенно и тут же начали хлестать по лицу, по рукам, цеплялись за одежду, прижимали к земле.
— Ты что, совсем придурок? — раздался смех сверху. — Из какой помойки вылез, уродец?
Кэл рвался, рычал, но ветки только сильнее впивались в кожу. Второй эльф, что видимо прибежал на место боя, подошёл ближе и присел на корточки.
— Ты реально больной. Я вот не пойму, ты правда думаешь что с тобой будут драться на кулаках? или ты не умеешь в магию? Урод
Он выпрямился и ушёл, не торопясь. Второй следом за ним. Ветки разжались только через минуту.
Кэл лежал на спине, глядя в идеальное небо, и впервые за долгое время почувствовал себя совсем маленьким.
— Ты как? — раздался тихий голос.
Кэл повернул голову. Тот самый малец, которого пресовали у ворот, стоял в двух шагах и смотрел с искренним беспокойством.
— В норме, — выдавил Кэл. — Решил полежать.
— Это из-за меня, да? Не стоило тебе тогда вмешиваться.
Кэл медленно сел. Лицо горело от царапин.
— А, это ты. Всё в порядке. Беги.
Он встал и пошёл к общежитию. Малец трусил рядом.
Кэл зашёл в комнату, захлопнул дверь перед самым носом мальчишки и щёлкнул защёлкой. Шаг, и дверь снова открылась. Тот вошёл и аккуратно закрыл её за собой.
— Ты чё творишь? — Кэл уставился на него.
— Так мы же соседи, — спокойно ответил тот. — Или мне подождать снаружи, пока ты приведешь себя в порядок?
Кэл слегка качнул головой. Мальчишка поставил сумку на свою койку, как будто так и надо, и начал разбирать вещи, аккуратно, без суеты. Книги к книгам на полку. Тетради в столпку рядом.
Кэл на секунду потерял дар речи, потом выдохнул и сел на кровать. Он повернул голову на свой стол. Сваленные в груду книги, тетради, канцелярия. Все вперемешку, хаосом что напоминал место сражения.
— Ладно, Парень, — сказал он. — Раз уж ты здесь… расскажи мне про этих ублюдков. Всё, что знаешь. Имена, привычки, слабые места. Нужно знать врага в лицо.
Тот посмотрел на него долгим взглядом, потом кивнул и сел напротив.
Впервые за два дня Кэл почувствовал что-то похожее на надежду. Хоть и крошечную. Хоть и горькую.
Но пока, это было всё, что у него имелось.
Глава 6.
Глава 6.
Торговая улица уже не радовала.
Раньше она была как девка на выданье: яркая, пахучая, вся в шелесте юбок и блеске витрин. Теперь это была просто длинная кишка из белого камня, по которой ползут чистенькие эльфы в своих серебряных туниках, будто боятся запачкаться о воздух. Кэл шёл быстро, почти бегом, плечи вперёд, кулаки в карманах. Каждый шаг отдавался в рёбрах как напоминание о вчерашнем. Красиво здесь, мать его. Красиво до тошноты.
Он свернул в переулок, где Великое Древо уже не закрывало небо, а просто давило сверху тяжёлой кроной. Здесь пахло гнилью, смолой и чем-то сладко-кислым, будто кто-то сдох и накрыл труп цветами.
Тук. Тук. Тук.
Громче, чем нужно. Пальцы сами сжались в кулак.