Без какой-то конкретной цели, сам не понимая как и зачем, он собрал остатки ядра, открыл доступ зверю внутри себя наружу и взмахнул мечом, выпуская собранную энергию.
Золотая горизонтальная полоска улетела к летящей твари. И рассекла её на части. Слизь полилась дождём на холм, шипя и разъедая землю.
Кэл развернулся и запустил такой же разряд в сторону отступающего Фаэля. Десяток солдат и пара тёмных эльфов, стоявших на пути, разрубило пополам. Кровь и куски доспехов разлетелись. Полоска рассыпалась, так и не догнав Фаэля.
Ноги Кэла подкосились и он рухнул на колени, потом на руки. Орнела подскочила, подхватила его у самой земли, не давая упасть лицом в грязь. Пот тёк с неё ручьями, руки дрожали.
— Кэл… — прошептала она, голос сорвался, ведь силы покидали и ее тоже.
Солдаты замерли глядя то на них, то на тушу дракона, что рухнула совсем рядом, разбрасывая чёрную слизь. Никто не двинулся с места, не зная что им делать дальше.
Орнела сжала меч готовая бороться до конца, даже если это будет последним, что она сделает.
И в этот момент войска короны ворвались на холм. Крики, топот тысяч ног, звон стали. Красные знамёна Лаперкалии взвились над полем.
Солдаты Фаэля дрогнули. А потом побежали. Едва они покинули холм, как из леса с севера появился еще один отряд блокируя им путь к отступлению.
Кэл поднял голову тяжело дыша.
— Фаэль?
Орнела покачала головой.
Глава 68. Эпилог. Часть 1.
Глава 68. Эпилог. Часть 1.
Войска входили в город с победой. Колонны маршировали по главным улицам: ровные ряды эльфов в серебряных доспехах, покрытых свежими вмятинами, царапинами и чёрными потёками засохшей крови; орки с тяжёлыми топорами на плечах, чьи клыки блестели в оскалах усталой, почти звериной гордости; гномы, чьи молоты порой казались больше их самих размерами. Флаги Лаперкалии развевались над головами, ловя последние лучи солнца, уже клонящегося к горизонту и окрашивающего небо в цвет запёкшейся крови.
Вслед за победителями в цепях шли пленные, лениво шаркая ногами, с опущенными головами и пустыми глазами. Эльфы Фаэля: потрёпанные, в рваных доспехах, с кровоподтёками на лицах, свежими рубцами синяками, которые уже наливались чёрно-фиолетовым. Некоторые пытались держать спину прямо но цепи и усталость быстро гнули их обратно к земле, заставляя сутулиться, как побитых собак.
Жители города встречали победителей восторженно. Цветы летели под ноги а крики перекрывали топот сапог и лязг доспехов. Кто-то плакал от облегчения, прижимая детей к груди, кто-то просто стоял молча, глядя на вернувшихся живыми, и губы дрожали в беззвучной молитве. Но в пленных летели овощи и мелкие камни. Гнилые помидоры лопались о лица и доспехи; сморщенные яблоки били по головам с глухим стуком; камешки оставляли синяки и мелкие порезы, из которых сочилась кровь.
Попытки серьёзно ранить пресекались резко и строго. Гвардейцы оттесняли особо рьяных древками копий, иногда били плашмя по спине или рукам. Не сильно, но ощутимо.
— Не трогать пленных! — рычали они хрипло, но без злобы. Приказ был чётким: живыми, целыми, для суда. Королева хотела справедливости, а не новой крови на улицах.
В некоторых пленных жители узнавали своих бывших соседей, друзей, родственников. Вспоминая погромы после мятежа: сожжённые дома, и крики детей что заглушали треск огня; убитые семьи, чьи тела висели на площадях; повешенные отцы, чьи ноги ещё дёргались в петле.
—Предатель! — кричали одни, голоса срывались в визг, полный слёз и ярости.
—Убийца! — другие, швыряя всё, что попадалось под руку: камни, гнилые фрукты, даже обломки досок.
Кэл возвращался в город вместе с колонной на высоком чёрном коне, в лёгком доспехе, покрытом пылью, засохшей кровью и слизью летающей твари. Меч висел за поясом, золотое сияние ядра ещё не полностью угасло, и он выглядел как живое воплощение победы, сияющий и усталый, но непобеждённый. Многие понятия не имели, кто он такой, но его встречали с восторгом: кто-то видел в нём героя, кто-то, просто символ того, что тьма может быть побеждена.
— КАЭЛ! — закричал кто-то из солдат, кто бился с ним плечом к плечу и прекрасно знал какой вклад сделал сын королевы.
— КАЭЛ! — подхватили остальные, и крик разнёсся по рядам, как огонь по сухой траве.
А вслед за ними и толпа. Имя разнеслось по улицам волной, от дома к дому, от окна к окну, от ребёнка к ребёнку.
— А ты герой, — послала ему мысль Орнела, ехавшая рядом на своей кобыле, с ленивой, чуть насмешливой улыбкой на губах. — Принц Лаперкалии, герой войны… Скоро будут баллады писать. И девки будут падать в обморок от одного твоего взгляда.