Выбрать главу

— Получается, что так, — ответил он, улыбаясь уголком рта. Улыбка вышла кривой и усталой.

— Чем займёмся дальше? — спросила она, глядя на него сбоку, прищурившись.

— Восстановимся. Отдохнём. А потом отправимся дальше, — ответил он тихо. — Оставаться нам не обязательно, да и вроде собирались навестить твоих родственников...

Колонна остановилась на центральной площади. Пленных выстроили рядами на коленях: грязные, избитые, с пустыми глазами, в которых уже не было ни надежды, ни ярости — только усталость и покорность.

На балкон дворца вышла Лариэла. Её лица почти не было видно. Но Кэл знал: она не столько испытывает радость, сколько огромное, выматывающее облегчение. Плечи её были опущены, словно с них только что сняли гору, а под глазами залегли тени, которых не скрывала даже королевская осанка.

Он спрыгнул с коня и двинулся в замок. Плевать на приличия, плевать на толпу, что собралась и, возможно, уже знала его имя. Орнела пошла следом, не отставая ни на шаг, её шаги были лёгкими, почти танцующими.

Проходя мимо пленных, взгляд зацепился за старого знакомого. Лириэн стоял на коленях среди своих соратников, избитый, весь в грязи и засохшей крови, губа разбита, один глаз заплыл в фиолетовый синяк, второй смотрел на Кэла с ненавистью и страхом одновременно.

Кэл остановился. Улыбнулся ему как старый друг.

— Не боись, — прошептал он, наклонившись так, чтобы Лириэн слышал только его. — Лично тебя не казнят. Я придумал тебе наказание поинтереснее.

Лириэн вздрогнул и сглотнул.

Кэл пошёл дальше.

Орнела заглянула в его голову — пытаясь понять, планирует ли он действительно пытать эльфа или это просто издёвка. Но Кэл тут же ответил ей мысленно:

— Я пошутил. Мне нет дела до этого придурка. Казнят или отправят в шахты и ладно. Пусть гниёт там, где захотят.

Орнела одобрительно кивнула.

— Это были тяжёлые времена для нашего народа, — говорила Лариэла с балкона. Голос её разносился над площадью. — Но они остались позади. Мы одержали сокрушительную победу, и уже в скором времени все сбежавшие будут также арестованы. Наши лучшие специалисты уже ведут погоню. У нас впереди много работы, но не сегодня. Сегодня мы будем праздновать. И пусть весь материк знает: Лаперкалия жива. И скоро станет ещё сильнее!

Кэл улыбнулся. Он уже входил в замок, кивая склонившейся страже, которая смотрела на него с чем-то вроде благоговения и страха.

Они миновали лестницу и вскоре оказались в тронном зале. Лариэла встретила их тепло: обняла Кэла крепко, почти по-матерински, потом Орнелу, задержавшись чуть дольше. Попросила не покидать дворец, пока всё не устаканится. Сославшись на дела, убежала на очередной совет.

Кэл и Орнела остались вдвоём на балконе.

Они пили вино из тяжёлых кубков, наблюдая за празднующим городом. Огни зажигались один за другим: факелы, фонари, магические сферы, плывущие в воздухе, как далекие звёзды. Музыка, смех и крики доносились снизу, как далёкий прибой. На город опускалась ночь. А вдали, на востоке, тёмная полоска Мёртвых земель дрожала на горизонте, словно напоминая, что это лишь временная передышка, тонкая корка льда над бездной.

— У нас большие проблемы, — вернулась Лариэла. Голос её был тяжёлым и взволнованным — Стены пали.

— Какие стены? — удивилась Орнела, ставя кубок на перила.

— Мёртвые земли, — выдохнул Кэл, вспоминая подбитую тварь и чёрную слизь, дождём падавшую на холм.

— Я уже отправила войска… но… — Лариэла замолчала, глядя в темноту, где горизонт пожирала тьма.

— Собираемся, — сказал Кэл, вставая. — Мы поможем.

— Нет, — остановила Лариэла, положив руку ему на плечо. — Вы и так сделали слишком…

Но Кэл не слушал. Он схватил Орнелу за руку и двинулся к дверям.

— Кэл… — сказала Лариэла тихо, почти умоляюще. — Будьте осторожны.

Но её слова словно остались не услышанными.

**** **** ****

Сай брёл по Мёртвым землям, потеряв счёт времени и самому себе. Ноги заплетались, каждый шаг отдавался тупой, ноющей болью в коленях, в пояснице, в груди. Воздух был тяжёлым, вязким, пропитанным запахом гнили, который въелся в кожу, в волосы, в лёгкие так глубоко, что казалось, будто он теперь часть его самого. Он не знал, сколько прошло: день, два, неделю? Время теперь текло иначе — медленно, как вода в стоячем болоте, где всё гниёт, но никогда не умирает до конца, только разлагается дальше, глубже, бесконечно.

Когда по пути ему встретился вооружённый отряд, ему показалось, что разум окончательно оставил его и просто ушёл, оставив пустую оболочку, которая ещё дышит и передвигает ноги.

Солдаты в доспехах Лаперкалии, окружили его мгновенно, но без агрессии. Кто-то подхватил едва стоящего на ногах Сая под руки и осторожно, почти нежно, усадил на землю. В руки сунули флягу с водой. Вода обожгла горло, как огонь, но он пил жадно, захлёбываясь.