Выбрать главу

Фаэль прикусил губу до крови.

— Я предлагаю тебе стать моим слугой, — продолжила она, голос стал ниже, интимнее. — Личным слугой. Ты получишь силу, которую даже представить себе не мог ранее. А когда искупишь свой долг и докажешь, что достоин, ты получишь свободу обратно.

— Я не понимаю… — начал Фаэль.

— Тебе и не нужно понимать… — устало бросила Арлиэс. — Нужно только согласиться… дальше всё сделаем мы.

— Если я откажусь? — спросил он, хотя уже знал ответ.

Внезапно в зале наступило такое давление, что Фаэля прижало к земле.

Воздух стал густым, тяжёлым, как ртуть. Он не мог вдохнуть. Грудь сжало, рёбра затрещали. Тени на стенах ожили, потянулись к нему, как пальцы. Он съехал с стула и рухнул на колени.

Потом давление пропало, также резко как и появилось. Но он продолжал стоять на коленях, лицом в пол, дрожа.

— Так мило, что ты решил склониться, — улыбнулась она. — Это значит, что ты согласен?

— Д… да, — выдавил он, голос был чужим.

— Отлично, — кивнула она. — Ты не пожалеешь. По крайней мере, через время ты поймешь что сделал правильный выбор.

Под землёй время ощущалось иначе. Здесь всегда была ночь. Дневной свет не проникал сюда никогда и даже воспоминания о нем уже давно перестали существовать в умах местных обитателей.

Фаэль лежал в жертвенном круге, вырезанном в чёрном камне пола. Круг был исписан рунами, но не чернилами, а свежей кровью, ещё тёплой, стекающей по бороздкам и собирающейся в маленькие лужицы в центре. Руны пульсировали слабо, как живые вены, иногда вспыхивая багровым светом, от которого по коже бежали мурашки. Воздух был пропитан сладковатой гнилью, словно где-то рядом медленно разлагалось что-то большое и древнее, но всё ещё цепляющееся за последние нити жизни.

Жрецы в чёрных мантиях с капюшонами, лица скрыты масками из кости и высушенной кожи, проводили странный ритуал. Они двигались медленно, синхронно, как тени, отбрасываемые одним источником света. Их голоса сливались в низкий, вибрирующий хор наполняя все вокруг словами на древнем языке, от которого по коже бежали мурашки, а в голове рождались чужие воспоминания: крики, плач, хруст ломающихся костей. Они работали умело, и было понятно что подобное происходит уже не впервые.

Арлиэс наблюдала. Она стояла чуть в стороне, скрестив руки под грудью, глаза следили за каждым движением, за каждой каплей, за каждым вздохом Фаэля. Её присутствие давило сильнее любого заклинания.

Сначала ему вырезали руны на теле. Тонкие, острые ножи из чёрного стекла, входили в кожу легко, как в масло. Кровь текла ручейками, жрецы собирали её в серебряные чаши, где она смешивалась с чем-то густым и тёмным. Потом смешивали с вулканическим пеплом и дроблёным стеклом. Получалась густая, чёрная паста, пахнущая смертью и металлом. Эту пасту наносили поверх свежих шрамов создавая новые руны что ложились идеально, впитываясь в кожу, как будто всегда там были. Так, словно они там были всегда, с самого момента рождения.

Затем его поили странной жижей — чёрной, вязкой, на вкус как яд и гниль одновременно. Фаэль захлебнулся, закашлялся, но жрецы крепко держали его голову пальцами, заставляя глотать, пока горло не начало гореть изнутри. Тело билось в конвульсиях пытаясь избежать этой странной процедуры.

Его обрили полностью: волосы, брови, даже ресницы. Странный обряд, который лишашл достоинства эльфа. Кожа стала гладкой, как у новорождённого, но уже покрытой тонкими чёрными прожилками. Под кожу вогнали тонкие иглы по всем основным линиям рун. Их было так много, что на теле почти не осталось пустого места. А затем, поместили в центр печати. В центр огромного круга, выжженного в полу, где камень был горячее, чем должен быть.

Арлиэс подошла ближе. В руке — большой красный паук, размером с кулак, с блестящим хитином и множеством глаз, которые смотрели во все стороны одновременно. Она положила его Фаэлю на грудь. Паук замер на миг а потом вонзил клыки прямо над сердцем, глубоко, до кости.

— Не бойся, — улыбнулась она, и от этой улыбки стало только страшнее. — Осталось совсем немного. Еще пару мгновений и ты проснешься уже обновленным. Твоя жизнь станет совсем другой и ты уже никогда не захочешь вернуться к прежней. Ты получишь силу о которой даже мечтать не мог. Твоя кровь сильна, Фаэль, и я помогу тебе раскрыть всю ее мощь.

— Я не... — попытался он сказать что-то, но она уже прижала палец к его губам.

— Ты сможешь отомстить... сможешь взять то, что принадлежит тебе по праву. — продолжала она. — Не бойсья, осталось совсем немного.

Затем она порезала свою руку, нож вошёл легко, кровь хлынула чёрной, густой, как смола. Поднесла к губам Фаэля.