— Столица это не пьяные матросы в порту. Это не орки, которым ты по яйцам бил и считал себя героем. Здесь тебя будут убивать медленно и с улыбкой. И ты сам себе это устроил.
Кэл едва переставляет ноги, каждый шаг ощущается как нож в рёбра.
— Я тебе говорил: учись. Слушай. Думай хотя бы иногда головой, а не хреном.
Ты мог быть готовым. Мог хотя бы не быть последним. Да даже просто понимать, когда стоит открывать рот, а когда заткнуться.
Они уже у входа в лазарет. Эйрон толкает дверь плечом и та распахивается с грохотом.
— Ночью по девкам, днём качаешь понты, вечером уже нажравшийся в сопли. И так по кругу.
Он бросает Кэла на ближайшую койку. Пружины скрипят. Целительница в глубине коридора выглядывает, видит Эйрона и тут же исчезает обратно. Знает, что лучше переждать.
Эйрон стоит над ним, смотрит сверху вниз.
— Ты здесь никто, Каэль. Уродец без магии в мире, где магия это всё.
Я своё отработал. Пятнадцать лет ада и хватит.
Кэл пытается что-то сказать, но выходит только хрип и кровь из разбитых губ.
— Я уезжаю завтра на север. В Нер’Амар. Далеко. Надолго. Может, навсегда. Больше няньки у тебя не будет.
Он разворачивается и почти уходит.
— Берись за ум, дерьма кусок. Или сдохни здесь тихо, мне уже похер.
Дверь закрывается с глухим стуком.
Тишина.
Кэл лежит на спине, смотрит в белый потолок.
Свет магических ламп режет глаза. Всё тело как одна сплошная рана. Дышать больно. Думать еще больнее.
Впервые за пятнадцать лет он по-настоящему один.
Он сжимает оставшиеся зубы до скрипа.
Слёзы наворачиваются, но он не даёт им выкатиться.
Ещё пытается хоть немного держаться.
Глава 7.
Глава 7.
Всю неделю Эйрон проводил в столице без особой спешки. Дел в городе у него почти не было, поэтому он неспешно готовился к новой должности. По утрам заходил в королевский архив, освежал в памяти последние сводки из Нер’Амара, перечитывал старые указы и законы, которые могли пригодиться, чтобы быстро навести порядок в бывшем форте. Теперь это уже не просто крепость, а небольшой, но настоящий городок, и, судя по донесениям, люди там до сих пор живут почти по военному распорядку: подъём по колоколу, отбой по колоколу, оружие под подушкой. Работы предстояло много, и Эйрон это понимал.
Всё остальное время он, как и было велено королём, приглядывал за Кэлом.
Он видел его почти каждый день: на тренировочных площадках, в столовой, в аллеях. Видел, как мальчишка ходит всё так же напролом, как получает по лицу и встаёт, как снова лезет на рожон. И, как ни крути, это вызывало у Эйрона странную смесь чувств: и горькое удовольствие, и тяжёлую, въевшуюся за пятнадцать лет тоску.
Он привязался к этому мелкому упрямому ублюдку. Хоть и не раз за эти годы хотел его придушить собственными руками. Кэл совершал ровно те ошибки, которых от него и ожидалось.
Признаться, Эйрон думал, будет ещё хуже.
Иногда, глядя на него со стороны, Эйрон вспоминал себя самого, молодого и глупого, когда он только приехал в Академию. Тогда ему тоже приходилось тяжело. Очень тяжело. Он тоже огрызался, тоже пытался доказать всем, что кулаки и характер заменят магию. Тоже получал по морде, тоже валялся в грязи.
Но он справился.
Потому что тогда рядом оказался человек, который не дал ему утонуть.
Который просто взял за шкирку и вытащил.
И эта помощь осталась с Эйроном на всю жизнь. Он думал, что сможет стать таким же для Кэла. Пятнадцать лет верил, что сможет. А теперь понимал, что, кажется, не вышло.
Эйрон стоял у входа в общежитие, прислонившись плечом к белой колонне.
Сайриэль, тот самый тихий сосед Кэла, выбежал навстречу и, поклонившись, быстро сообщил что тот ушел по делам.
Эйрон чуть приподнял бровь. Любопытство кольнуло, но тут же погасло: он слишком хорошо знал, какие именно «дела» бывают у Кэла. Девки, выпивка или очередная сомнительная покупка в подворотне. Нечего копаться. Вот только, не складывалось это с характером мелкого придурка. Ему разбили лицо, унизили. Он бы не пошел по девкам.
Пока ждал, мысли сами потянулись назад.
Он родился в маленькой деревне на самом западе королевства, там, где густые леса резко обрываются в степь. Четыре семьи, не больше. Дома из глины и соломы, поле, которое пахали вручную, потому что лошадей почти не было. Каждый год одно и то же: сеяли, молились, чтобы не засуха, и мечтали, что кто-то из детей вырвется в люди и вытянет остальных. Тогда в королевстве были не самые простые времена, не сравнить с тем, что есть теперь. Королевство тогда ещё зализывало раны после войны с ограми, границы трещали, налоги душили.