Он махал в ответ палкой-мечом и весело орал:
— Привет, дядя Тэлион!
— Здравствуй, леди Аэлис!
Потом пересёк невидимую черту: мрамор сменился гнилыми досками, запах лилий стал тухлой рыбой и смолой. Порт. Трущобы. Здесь жили те, кого эльфы пускали в город только днём и только с чёрного хода.
Мелкий орчонок с кривыми клыками замахал ему с помойки:
— Кэл! Сюда! Две жирные крысы в сарай загнали, ща драться будут!
Кэл подлетел. Внутри полутёмного сарая уже собралось детей десять: орки, полукровки, пара гномьих подростков и один тощий тролль, которому едва исполнилось сорок.
Две крысы сидели по углам, злобно шипя. Одна лысая, одна мохнатая, обе размером с кошку.
— Три серебряных на лысую!
— Пять на мохнатую!
— Десять на чёрную! — крикнул Кэл и растянул губы в улыбке, от которой у взрослых эльфов обычно холодело в груди.
В центр бросили кусок тухлой рыбины. Крысы рванули одновременно. Клочки шерсти, кровь, визг. Через минуту чёрная мохнатая добила лысую и принялась жрать трофей вместе с мясом своей соперницы.
Кэл радостно заорал и протянул ладонь Хорлу, здоровенному орку лет пятнадцати, у которого уже пробивались настоящие клыки.
— Давай деньги, я выиграл!
Хорл сплюнул ему прямо в ладонь густую зелёную слюну.
— Свали, уродец. Здесь только для орков место.
Лицо Кэла на миг застыло. Потом исказилось. Он сжал кулачок и врезал Хорлу прямо в челюсть. Снизу вверх. Хороший удар от которого орк попятился назад.
Хорл махнул головой сгоняя растеряность. Ухмыльнулся и врезал в ответ, кулак размером с кувалду угодил Кэлу в живот. Воздух вышел со свистом. Второй удар был ногой в плечо. Кэл рухнул на гнилые доски.
Он схватил ближайший обломок, доску с ржавым гвоздём, и со всего размаху саданул орка по колену. Раз. Другой. Потом вмазал по голове. Кровь брызнула.
Хорла оттащили свои же, пока Кэл не успел вышибить ему мозги.
— Я отцу скажу! Тебя прикончат, ублюдок! — рычал Хорл, зажимая рану.
Кэл поднялся на колени, весь в крови и грязи, и улыбнулся, медленно и страшно.
— Жалуйся кому хочешь, — прошептал Кэл так тихо, что слова упали в грязь, как камни в лужу. — Я всё равно приду. Нож возьму. Вырежу всю твою зелёную семейку, пока вы храпите. Клянусь что прирежу тебя как свинью.
Толпа замерла. Даже крыса перестала жрать.
Мелкий орчонок, тот самый, что звал его, сделал шаг вперёд, глаза круглые.
— Кэл… Ты серьёзно? Клятвы нельзя просто так разбрасывать. Их надо выполнять.
— А я и выполню, — Кэл улыбнулся, и улыбка была хуже ножа. — Сегодня же.
— Это уже перебор, — прошептал орчонок и попятился.
Кэл развернулся и пошёл прочь, скрипя зубами так, что, казалось, сейчас их выплюнет.
Вечером поместье спало. Лунные лилии в саду светились мягким серебром, будто кто-то рассыпал звёзды по траве.
Кэл крался по коридору босиком. В руке был самый большой кухонный нож, тот, которым резали оленину. Он утянул его когда кухарка отвлеклась на грохот в чулане. Провёл пальцем по лезвию: острый. Хорошо.
Дверь черного хода скрипнула.
— И куда это мы? — голос Эйрона, спокойный, будто он всю ночь ждал именно этого.
Кэл замер.
— Подышать.
— С ножом? — в голосе эльфа скользнула насмешка.
— Времена опасные. Никогда не знаешь что поджидает за поворотом.
Эйрон вздохнул. Протянул руку, сделал два коротких жеста пальцами. Нож вырвался из пальцев Кэла, пролетел по воздуху и аккуратно воткнулся в разделочную доску рядом с эльфом.
— Спать, — сказал он. — И с этой ночи новое правило: после заката, ни шагу за порог. Повторишь и все расскажу твоей матери.
— Она не против будет, — фыркнул Кэл.
— Уверен? Тогда мне придётся наказать тебя самому.
— Ты мне не отец! — выкрикнул Кэл и рванул вверх по лестнице, хлопнув дверью так, что штукатурка посыпалась.
Эйрон остался стоять в лунном свете кухни. Нож в доске дрожал, будто всё ещё хотел лететь дальше.
Он тяжело выдохнул и пошёл за мальчишкой, но остановился на полпути. Не сегодня. Сегодня он просто устал.
Шесть лет назад. Ночь. Повозка без огней, без герба. Только скрип колёс и запах соли.
Внутри: Лариэла, прижимающая свёрток к груди, Кес, отец мальчишки, смотрящий в темноту так, будто там уже висела его виселица, и Эйрон у двери, на случай, если кто-то решит открыть её снаружи.
Поместье «Солёный Клык» стояло на краю обрыва. Белый особняк, будто вырезанный из кости, смотрел на город сверху вниз, а на трущобы смотрел ещё с большей высоты. По ночам оттуда доносились барабаны, крики, запах жареного мяса и дешевого пойла. Иногда кто-то орал вверх на ломаном эльфийском: «Эй, остроухие, спускайтесь, пива нальём!»