Садагет посмотрела ему прямо в глаза:
— Пытаешься нас провести? Ты никогда не говорил Эсмире, что у тебя есть жена.
Самед встал, достал паспорт из кармана и показал его Садагет:
— Вот посмотрите в паспорте. Там указано, что я женат и у меня двое детей, — его руки явно тряслись. Он надеялся, что этот обман сработает. Примерно год назад Самед стащил этот паспорт у одного из студентов университета, в котором он учился. Бедняге пришлось восстанавливать «утерянный» документ, а Самед все это время хранил паспорт для подобных экстремальных случаев.
Садагет полистала его паспорт. На тринадцатой странице она увидела имена двух его детей. Не в силах поверить в это, Садагет замотала головой. Она была так разгневана его обманом, что едва сдерживала себя, чтобы не ударить его. Она встала и бросила паспорт ему в лицо.
— Ты грязный кобель, который гоняется за каждой юбкой, проходящей мимо! Все это время ты был женат и все равно продолжал встречаться с моей дочерью, только чтобы переспать с ней!
Самед поднял паспорт и убрал его.
— Что есть, то есть…
— Тот факт, что ты женат, ничего не меняет. Ты женишься на моей дочери по мусульманским законам, — твердо настаивала Садагет, сверля его своим пальцем.
Самед сделал два шага назад и потерял равновесие.
— Мой отец не даст согласие на этот брак. Он считает, что у мужчины должна быть одна жена, а я не могу пойти против его воли. Он тогда перестанет давать мне деньги на жизнь.
— А мне наплевать, даст твой отец согласие или нет! Ты спал с моей дочерью, сделал ей ребенка, а теперь давай расхлебывай. Не вынуждай меня идти в милицию и писать заявление об изнасиловании! — кричала Садагет.
Самед стоял молча, глядя себе под ноги. Ему нестерпимо хотелось в туалет, так что даже ноги дрожали.
— Я, — забормотал он. Его лицо побледнело, и он почувствовал, как сильно ломят его глазницы, словно в них проворачивают ножом.
— Уверена, ты проведешь пару лет в тюрьме. С твоей внешностью тебя будут там насиловать многие здоровяки. Ты этого хочешь? — угрожала Садагет.
Самед нервно ходил по комнате, сцепив руки за спиной.
— Хорошо, я женюсь на Эсмире. Но мы не сможем все время жить вместе из-за моей первой жены, — Самед продолжал лгать, — Я буду часто ездить в Зардоб, чтобы побыть с женой и детьми. Пожалуйста, не говорите моей семье. Как только я закончу обучение, тогда и скажу отцу об этом браке.
— Сколько лет ты еще будешь учиться? — поинтересовалась Садагет.
— Два года.
Пока они разговаривали, Эсмира грызла ногти, нервно слушая их перепалку. Когда Самед согласился жениться, она почувствовала облегчение. Девушка опасалась, что мать не сможет сдержать свой темперамент и ударит Самеда или даже убьет его. К счастью, Садагет сдержалась.
Женщина поднялась со своего места и встала за спинкой кресла, на котором сидела Эсмира, опустив на него свои руки.
— Завтра я пойду к имаму и договорюсь насчет свадебной церемонии. Я тебе сообщу насчет даты. Просто будь готов! — предупредила Садагет, ткнув в него пальцем и строго посмотрела в глаза. — Я буду молчать два года. Но потом я сообщу твоей семье об этом браке. Теперь можешь идти! Только не вздумай испариться!
После этих слов Самед поднялся и быстро скрылся за дверью. От разговора с Садагет у него так разболелась голова, что, придя домой, он принял две таблетки аспирина.
На следующий день Эсмира вернулась на работу, Садагет осталась дома. Она позвонила своему другу детства — имаму Назиру. По телефону она дала понять, что хочет поговорить о чем-то очень важном с глазу на глаз. Имам Назир согласился встретиться в час дня в своей мечети.
В полдень она вышла из дома и отправилась в мечеть к имаму. Он встретил ее широкой улыбкой и пригласил к себе в кабинет, который находился за мечетью.
Когда они уселись рядом, имам Назир сказал:
— Долго я тебя не видел в мечети, и даже ничего о тебе не слыхал!
— Последние месяцы я так была занята! А теперь на меня свалилась серьезная проблема, и я пытаюсь найти решение, — оправдывалась Садагет, лицо ее становилось все мягче, и она улыбалась.
Имам сложил руки перед собой, нахмурившись:
— Как бы мы ни были заняты, мы должны всегда помнить нашего Творца. Ты знаешь, как Он хочет видеть нас в Своем доме.
— Все так, имам. Мы не должны забывать o нашем долге по отношению к Всевышнему, но я и правда не могла, — Садагет испытывала муки совести, не смея посмотреть в глаза имама.
— Да простит тебя Владыка, сестра, но, пожалуйста, впредь находи время, чтобы прийти и помолиться в Его доме. Ведь если для нас что-то важно, мы всегда находим для этого время, — назидательно сказал имам Назир.