— Вы правы, имам. Я постараюсь исправиться и построить хорошие взаимоотношения с Творцом, — согласилась Садагет, мучаясь от чувства вины.
— Хорошо. Потому что мы не войдем в рай, если не установим хорошую связь с Создателем. Нам нужно ежедневно молиться, проявлять доброту и любовь по отношению к другим, а также не совершать проступков, — продолжал имам Назир. Он склонился над столом. — Сестра, а что ты имела в виду, когда сказала о серьезной проблеме. Что случилось?
Глаза Садагет забегали по комнате, а веки задергались.
— Имам Назир, это такая деликатная тема, что я даже не знаю, с чего начать. Мне так стыдно говорить об этом. Моя дочь встречалась с молодым человеком. Он пригласил ее на ужин и напоил, и между ними произошло то, чего и следовало ожидать. И теперь она беременна. Все это время она скрывала беременность от меня. Я узнала об этом совсем недавно чисто случайно.
Садагет заметила, как он нахмурился, и лоб его покрыли морщины. Он встал со стула.
— Как давно она беременна?
— Шесть месяцев, — ответила Садагет, чувствуя стыд и старательно отводя глаза.
Имам с неверием замотал головой.
— Но ведь в шесть месяцев уже видно живот! И как вы умудрились не замечать ничего? — изумился имам.
Садагет схватилась рукой за голову:
— Она обвязывала живот и носила просторную одежду, — оправдывалась Садагет, доставая платок из кармана, чтобы вытереть им лицо.
— Сестра, это большой грех и позор. В Европе это, может, и нормально для женщины, — иметь отношения с мужчиной без брака, но не в мусульманском обществе, — говоря это, имам отрицательно помахал левой рукой прямо перед собой. — Приличные женщины не должны спать с мужчиной вне брака. Но раз уж ее опоили, нельзя винить только ее одну. Он целенаправленно сделал ее пьяной, но ей не следовало идти к нему с самого начала.
Пока имам говорил, Садагет смотрела на улицу сквозь маленькое окно. Она видела зеленую мечеть и женщин, входящих в нее. Рядом с небольшим фонтаном она заметила двух мальчиков, одевающих мусульманские шапочки-топи и белые мусульманские курты. Она снова посмотрела на имама и почувствовала себя грязной и опозоренной.
— Сестра, а ты его знаешь? Его родителей? — спросил имам.
— Не знаю, кто его родители, но они живут в Зардобе. Он приехал в Баку, чтобы учиться в институте. Я с ним встречалась дважды.
Имам взглянул на Садагет. Она показалась ему такой маленькой.
— Ты говорила с ним насчет беременности? — спросил имам.
— Да, я попросила его жениться на моей дочери. Но, к своему удивлению, я узнала, что он уже женат, и у него есть двое детей, — сокрушалась Садагет. Ее руки слегка дрожали.
— Хм-м, — промычал имам, коснувшись подбородка. — Тот факт, что у него уже есть жена, усложняет дело, сестра. Что собираешься делать?
Садагет вытянулась по струнке и спросила:
— Разве мусульманские законы не позволяют мусульманскому мужчине иметь четыре жены?
— Да, он может иметь четыре жены, — ответил имам.
— Тогда Самед может жениться на моей дочери.
Имам несколько раз кивнул.
— Вы в состоянии провести церемонию бракосочетания как можно скорее? — спросила Садагет.
— Я понимаю всю сложность ситуации, сестра, и я сделаю все возможное, чтобы вам помочь. Приходите в пятницу к десяти утра.
Садагет посмотрела на имама с благодарностью, на лице появилась улыбка облегчения.
— Благодарю вас, имам Назир.
Она поднялась, почувствовав, как тяжелая ноша, наконец, свалилась с нее:
— Мне пора идти, но в пятницу мы придем, — сказала Садагет.
— Иди с миром, сестра.
Во время визита Садагет к имаму, Эсмира усердно работала. Утром она позвонила Сабине, чтобы поделиться с ней всем тем, что случилось вчера. Эсмира рассказала, как ее мать узнала о беременности. Сабина удивилась, что столько времени Садагет ничего не замечала.
— Если б ты меня послушала и сделала аборт, ничего бы этого не случилось. Когда появляется проблема, ее надо решать, не откладывая, чтобы она не завладела твоей жизнью, — сказала Сабина по телефону.
— Аборт — это убийство, большой грех в нашей религии, поэтому я просто не могла этого сделать.
Сабина была счастлива услышать, что Самед согласился жениться на Эсмире, но она предупредила, что он может передумать, так как не заслуживает доверия.
— Он не передумает. Мать угрожала ему тюрьмой.
Сабина усмехнулась: