— Пшли! Пшли отсюда! Разойдись!
Поддавшись всеобщему оживлению, Иллана и Рут подошли ближе, аккурат чтобы увидеть, как на рыночную площадь въехала группа королевских гвардейцев в начищенных до блеска доспехах. Кони, встряхивая ухоженными гривами, звонко зацокали копытами по каменной мостовой. Следом за всадниками пешими шли трое мужчин в длинных чёрных рясах с вышитым на груди белоснежным символом, сгустком пламени меж двух сомкнутых ладоней.
— О, это же магистры! — удивлённо воскликнула Иллана. — Как интересно…
Следом за магистрами ещё пара лошадей тащила деревянную телегу с большой железной клеткой. Несмазанные колёса громко скрипели, перекрывая всеобщий гомон. А в клетке сидел, сложившись чуть ли не вдвое, похоже, самый худой человек, которого когда-либо видела Иллана. Рваные лоскуты, бывшие когда-то непонятного цвета рубахой, не скрывали выпирающих рёбер и торчащих ключиц, а тощие руки казались почти прозрачными. Грязные седые волосы слипшимися сосульками падали на плечи, скрывая лицо. Голова его совсем по-старчески тряслась, и мужчина с явным усилием пытался держать её ровно.
Толпа вокруг возбуждённо загалдела, сбиваясь так плотно, что и ладонь нельзя было просунуть между телами. Зажатая в тесное кольцо Иллана шла вместе со всеми, повинуясь общему движению. Гомон становился всё громче и громче, напряжение было таким густым, что его можно было резать ножом.
Чья-то рука крепко схватила её за ладонь, и девушка вздрогнула от неожиданности, едва не взвизгнув.
— Это я, ваша милость! — чуть ли не в ухо крикнула Рут, и Иллана судорожно выдохнула от облегчения. — Держитесь за меня, а не то потеряемся!
Гвардейцы впереди замешкались, с громкой бранью пытаясь разогнать столпившийся народ, и процессия на несколько мгновений замерла посреди дороги. Люди жадно подались вперёд к клетке, и Иллана, невольно зашагавшая с ними, оказалась к узнику ещё ближе. Теперь она могла рассмотреть, что его тело покрывало множество синяков, царапин и ссадин, как застарелых, так и свежих. Похоже, в заключении с ним не церемонились, несмотря на преклонный возраст.
Гвардейцы впереди вытащили хлысты, устав от бесполезных уговоров и угроз. Раздавшийся свист и крики боли толпа встретила с возмущённым роптанием, где-то истошно заплакал ребёнок, заохали особо впечатлительные дамы.
Сидящий в клетке мужчина внезапно затрясся всем телом и вцепился пальцами в спутанные волосы. Он завыл на какой-то странной, низкой ноте, а затем расхохотался, мотая головой в разные стороны. Это было так неожиданно, что зеваки замолчали, и на площади на миг повисла тишина. Узник смеялся всё громче, страшным, булькающим смехом, и от этих звуков у Илланы мороз прошёл по коже. А может оттого, что в его смехе не было ни капли веселья, куда больше он напоминал истерические рыдания.
— Пресветлая, защити нас от зла! — всхлипнула рядом стоящая женщина, неистово проводя перед лицом скрещёнными указательным и средним пальцами.
Многие в толпе повторили за ней, слова молитв зазвучали тут и там.
— Заткнись, Кернунов приспешник! — крикнул кто-то в толпе.
Увесистый камень гулко стукнулся о бок клетки. Узник вздрогнул всем телом, и смех резко оборвался. Второй камень, поменьше, вылетел с другой стороны и угодил прямо в плечо мужчине, пролетев между прутьями решётки. Тот вскрикнул и скорчился, хватаясь за ушибленное место.
— Выродок!
— Ублюдок!
— Будь ты проклят, тёмное отродье!
В узника со всех сторон полетели камни, объедки, гнилые овощи. Мужчина сжался в комок и крупно вздрагивал всем телом при каждом метком попадании. Лошади истошно заржали, встревоженные громкими криками и близостью разгорячённой толпы. Гвардейцы безуспешно пытались успокоить разбушевавшихся людей, но выходило плохо. И только магистры не вмешивались, спокойно, даже безразлично, наблюдая за происходящим.
— Какой кошмар! — охнула Иллана, сжимая вспотевшей ладонью руку Рут. — Зачем же так!
В полной растерянности она озиралась по сторонам, глядя на искажённые злобой лица. О, Пресветлая, как же быстро всё переменилось! Ведь не так давно эти люди мирно гуляли среди торговых палаток, смеялись и беседовали. Откуда же взялась такая дикая злоба? Уличные оборванцы, богатые горожане, аристократы — Иллана точно была уверена, что видела в толпе барона Стэнфорда, высокого, немолодого уже мужчину, — сейчас между ними было мало различий. Все они с одинаковым наслаждением выкрикивали проклятия, плевались, кидались чем попало в беззащитного пленника. Казалось, вытащи его из клетки, кинь в толпу, и люди разорвут несчастного в клочья.