— Приспешник Тёмного! — крикнул кто-то в толпе, но на него тут же зашикали со всех сторон.
— Мужчина этот юн, хоть и выглядит как старик, — продолжил магистр, кинув тяжёлый взгляд на «крикуна» из толпы. — И никогда уже не сможет вернуть назад потерянную молодость и здоровье, ибо тьма пожрала их, взяв платой за сомнительные знания. Но душу его ещё можно спасти, если перед судом Пресветлой Даган Фосс раскается и отречётся от своих тёмных знаний. Сегодня мы проведём ритуал очищения! С дозволения владыки Джарласса мы используем Дарующего Истину и вернём заблудшую душу к свету!
— Я не хотел, — вдруг хрипло забормотал сидящий на коленях мужчина и вцепился пальцами себе волосы. — Я не хотел… я не хотел смотреть! Я… не хотел… видеть… но они сказали мне… сказали, что я должен! Сказали, что это часть меня… Они сказали, что я должен смотреть! Что я должен… Я должен смотреть…
Голос его прервался, и мужчина закашлялся. На тонких губах выступила кровь.
— Силы зла коварны, дитя, — сказал иерарх, выступая вперёд.
Он по-отечески положил свою руку на плечо узника, который ещё отчаянней затряс головой. Грязные спутанные волосы его бились туда-сюда, но он всё равно не поднимал головы, словно не желая смотреть на людей, которые стояли перед ним.
— Нет-нет я, не хотел! Правда не хотел… я не виноват, клянусь! Вы не понимаете…
— Ты всё ещё можешь спасти свою душу, — продолжал Юстиниус. — Пресветлая милостива и дарует прощение каждому, кто отвернулся от света, но ищет путь назад. Покайся, дитя, и откажись от знаний, что тебе были дарованы.
Даган Фосс, будто послушавшись, медленно поднял голову. Он скользил бессмысленным взором по стоящим перед ним людям до тех пор, пока не наткнулся на Иллану. Мужчина неестественно выпрямился и застыл, глядя ей прямо в глаза, будто приклеенный.
Иллана замерла, заворожённая безумием, плещущимся в этих зелёных глазах. Но чем дольше мужчина смотрел, тем больше осмысленности появлялось на лице, и тем прямее становилась его спина, будто бы в этом странном сплетении взглядов он черпал силы. Иллана же ,наоборот, почувствовала, что вся взмокла от напряжения. Странное, пугающее чувство зародилось в ней, и казалось, будто в глазах этого человека было что-то ужасно, просто невероятно знакомое.
Всего на короткое мгновение пришло осознание, что стоит ей захотеть, и она проникнет в его мысли, почувствует эмоции, сможет узнать, о чём он думает. Поймёт, в чём суть Дагана Фосса. Это ощущение её напугало.
«Неправильно! — пронеслось в голове. — Это все неправильно!»
Почему-то захотелось сотворить знак, отгоняющий зло, но пальцы словно застыли, и поднять руку оказалось невозможным. Взгляд узника потемнел, зрачок расширился настолько, что почти полностью поглотил зелень радужки. Окровавленные губы его растянулись в широкой, полной безумия улыбке, а затем он запрокинул голову и громко расхохотался. Странный контакт прервался, и Иллана судорожно выдохнула, осознав, что всё это время она задерживала дыхание.
— С вами всё в порядке, ваша милость? — спросила Рут и встревоженно сжала её руку, но у неё не нашлось силы ответить.
Она лишь мотнула головой, чувствуя, как громко колотится сердце.
— Ох и дурной взгляд у этого безумца! — забормотала рядом Рут, но Иллана не обратила внимания.
«Что это было? Что, о Пресветлая?» — взмолилась она, напуганная странными ощущениями. Снова, будто по заказу, вернулись страхи и мысли, что преследовали её совсем недавно.
Узник между тем смеялся и смеялся, как будто никак не мог остановиться. Тощее тело его тряслось и содрогалось от этого странного смеха. Иерарх Юстиниус, стоя за его спиной, недовольно поджал губы. Магистры обменялись неодобрительными взглядами и, склонившись друг к другу, о чём-то зашептались. Люди, замолчавшие было во время речей, вновь недовольно зароптали.
— Ублюдок! Заткнись! — послышались отдельные выкрики из толпы.
Гомон нарастал, и Иллана кожей чувствовала всеобщее возмущение, но не знала, что её пугает больше: оказаться в эпицентре разъярённых людей или же вновь поймать странный взгляд обречённого.
Один из магистров подошёл к иерарху, покачал головой и что-то шепнул на ухо, затем развернулся на каблуках и, сделав быстрый знак другому магистру, спустился по ступеням помоста. Второй магистр остался на месте, лишь слегка прикрыл глаза. Вздохнув, Юстиниус шагнул вперёд и положил одну руку на плечо пленника, другой сжимая Дарующего Истину. Смех резко оборвался. Мужчина затих и застыл, со свистом втягивая в себя воздух так отчаянно, словно никак не мог надышаться. Люди притихли, ожидая слов Юстиниуса, но недовольные шепотки ходили тут и там.