— Не всё потеряно, — участливо сказал иерарх. — Прежде чем твоя несчастная душа отправится в объятия Пресветлой, ты ещё можешь покаяться.
Он хотел сказать что-то ещё, но громкий смех его перебил, заставил осечься.
— Покаяться? — неожиданно хриплым голосом переспросил Даган Фосс. — Покаяться… — повторил он снова и залился громким хохотом. — Старый дурак! Ты хоть знаешь, о чём просишь? О, нет, конечно же нет, ведь ты и понятия не имеешь, что вас всех ждёт! — голос его окреп, обрёл силу и зазвучал громче. — Я не хотел смотреть! Не хотел знать того, что случится в будущем, но меня не слушали! А теперь я понимаю… Оно всё равно произойдёт, и вы ничего не сможете с этим сделать!
Лицо мужчины исказилось странной гримасой. Он протянул в сторону возмущённо загалдевших людей руку, тощие пальцы, искривившиеся в судороге, напоминали когти.
— Кровь… — заговорил он неожиданно низким голосом, отчётливо выговаривая каждое слово. — Кровь всему виной. Кровь призовёт кровь, сломает оковы и пробудит ото сна того, чьё сердце спит. А потом… Ваши дети будут лежать мёртвыми на этих каменных улицах, и лица их обглодают уличные крысы! Дома сгорят в пламени и обратятся в серый пепел! Деревни и города переполнятся мёртвыми, а вместо урожая вы пожнёте собственную смерть! — сумасшедшая улыбка растянула губы Дагана Фосса. — А когда от вашей проклятой всеми богами империи останутся лишь руины… Когда все вы напьётесь вдосталь собственных слёз, тогда… Тогда вернётся Он! И стяги его вновь взовьются над этими землями!
Из толпы послышались первые громкие окрики, призывающие заткнуть безумца, но Даган Фосс ответил им сумасшедшим оскалом.
— Я не хотел смотреть, но я вижу… — сейчас его голос напоминал змеиное шипение. — Да, теперь я вижу — она среди вас!
Горящий безумием взгляд узника устремился прямо на Иллану, и её внезапно затрясло мелкой дрожью.
«Он знает», — пронеслось в голове. Иллана чувствовала, что каким-то непостижимым образом этот странный мужчина знал о её сне. Он словно описывал те события, что ей приснились совсем недавно и были ещё свежи в памяти.
«Пресветлая, пусть это будет неправдой! — взмолилась Иллана. — Пусть это будет глупым совпадением или всего лишь бредом безумца!»
— Я вижу её! Вижу вашу погибель! — исступлённо восклицал узник, смеясь и содрогаясь всем телом.
Слова его стали бессвязными, глаза закатились так, что стали видны поблёскивающие белки, странно выглядевшие на смуглом, пергаментного цвета лице.
— Довольно! — громко сказал иерарх и нахмурился. — Что же, вижу, ты не захотел использовать шанс на покаяние.
— Убейте его уже! Убейте! — закричала, не выдержав, какая-то женщина в толпе. — Он накликает на нас беду!
Люди вокруг согласно забормотали.
— Грязный ублюдок, он проклял нас!
— Смерть ему!
Недовольных выкриков становилось всё больше. Люди, разозлённые словами безумца, принялись напирать на стражников, и те скрестили пики, не позволяя толпе придвинуться к помосту. Магистр, всё ещё стоящий позади Юстиниуса, подошёл ближе и поднял вверх руки.
— Тихо, люди, — негромко сказал он. — Скоро всё закончится.
Звук его голоса подействовал успокаивающе, народ неохотно отступил, хотя отдельные возгласы и брань всё ещё были слышны. Иллане этот магистр показался старше и авторитетнее остальных — может, это впечатление было вызвано его властным голосом и длинной седой бородой, а может быть чем-то ещё, но интуиция подсказывала, что он главный среди этой троицы.
Даган Фосс страшно захрипел и обмяк, словно из него разом исчезли все силы. Он напоминал сломанную куклу, которая едва-едва, каким-то чудом ещё держалась и сидела на коленях. Видимо, этот неожиданный приступ безумия выпил из него последние силы, и теперь их не осталось даже для того, чтобы просто поднять голову или что-то сказать.
— Что ж, пришло время исполнить приговор, — провозгласил иерарх. — К сожалению, это заблудшее дитя так и не раскаялось, но мы вместе помолимся за него и попросим Её о милосердии к его душе. Пусть Её свет очистит и избавит это осквернённое тело от страданий!
Он подошёл к магистру и осторожно протянул ему Дарующего Истину. Тот принял артефакт с лёгким поклоном, а затем неспешно подошёл к узнику и встал за его спиной. Закрыв глаза, он поднял Дарующего над головой. Рукоять жезла засветилась, множество рун на ней загорелись янтарным светом. Камень в середине восьмиугольной звезды замерцал и вспыхнул ослепительным белоснежным сиянием. Иллана, смотревшая на Дарующего слегка приоткрыв рот, внезапно почувствовала, что ей стало дурно. Руны зазвенели и некоторые из них ей удалось распознать сразу же, но остальные… Было среди них что-то такое, что пробудило в ней совершенно глупый необъяснимый страх, желание сорваться с места и убежать. Что-то страшное таилось в них, угрожающее. Их звучание было странным, напоминающим шёпот в темноте. Или шипение змеи в высокой траве.