Сюрпризы и шалости
Ветер, что зародился где-то на просторах Великого океана дул на восток. Через Багровый пролив он устремился к Вестмунду, столице Брайдемирской империи, достиг порта и приветственно раздул паруса торговых кораблей. Разноцветные флаги затрепетали от его резких порывов, играя разноцветием на фоне безоблачного голубого неба. Ветер продолжил свой путь прямо к острым, белоснежным шпилям дворца, раздул пышные шелковые шторы в высоких арочных окнах и встревожил зелень деревьев Королевского Сада. Игриво коснувшись нежных лепестков цветущих роз, он разбился о стройную фигуру молодого юноши, растрепав его длинные, черные волосы и раздув полы алого бархатного камзола щедро отделанного серебряной нитью.
Кантил д’Арагон, молодой принц Брайдемира, тяжело вздохнул, поправил растрепавшуюся от ветра прическу и слегка нахмурился.
— Ну же, Кан! Иди сюда, — раздался громкий шепот, и принц вздохнул.
— Прямо туда? — с сомнением переспросил он.
Из густого кустарника высунулась симпатичная веснушчатая мордашка Илланы ал’Блант. Не оценив страдальческого выражения лица и жалобного взгляда карих глаз Кантила, она сурово поджала губы.
— Прямо сюда. — отрезала она.
В густых, рыжевато-каштановых волосах девушки запутались сухие листья и веточки, сложная прическа была безнадежно испорчена, но серые глаза взволнованно блестели и Кантил невольно улыбнулся.
— И ради каких экспериментов мы должны сидеть в кустах? — вполголоса поинтересовался он, присев на корточки и заползая в импровизированное укрытие.
Тяжелые капли, оставшиеся на листьях после ночного дождя, тут же щедро посыпались ему за ворот, ветки и сучки вцепились в волосы. Места было мало, и принц заерзал, пытаясь устроиться поудобнее. Иллана же, не замечая неудобства, и вовсе села на колени, не обращая внимания на то, что влажная земля пачкает подол кремового атласного платья.
— Это, знаешь ли, может вызвать слухи. — шутливо продолжил Кантил, ежась от ощущения холодных капель. — Принц и графиня, одни, в кустах…
Иллана фыркнула и ткнула его острым кулачком в бок.
— Ну что ты несешь? — шикнула она на него, посмеиваясь. — Ты вообще-то мой кузен. Помолчи, я хочу тебе показать кое-что.
Осторожно раздвинув густые заросли, девушка указала пальцем вперед.
— Смотри!
Кантил, устав сражаться с ветками, тоже опустился на колени и посмотрел в указанном направлении.
Возле их куста-укрытия журчал фонтан. Посередине небольшой круглой чаши-бассейна из розового мрамора возвышалась маленькая статуя — два каменных ястреба сидели на каменной же ветке, хищно расправив крылья, а из их клювов текли струйки воды, всегда прохладной и кристально чистой. Гости и жители дворца нередко приходили сюда в жаркий день чтобы немного освежиться или посидеть в тишине на резных деревянных скамейках в каменных беседках, увитых плетущимися розами.
Сегодня, впрочем, гость был только один — граф Соррель ан’Хаззра. Тучный, пожилой мужчина с жиденькой седеющей бородой мирно дремал, откинув голову на широкую спинку скамьи и слегка похрапывал, убаюканный монотонным журчанием воды.
Кантил недоуменно приподнял бровь.
— Мы будем подсматривать за графом Соррелем? — поинтересовался он. — Я начинаю чувствовать себя неуютно.
Плечи Илланы затряслись от беззвучного смеха.
— Нет, почтенному графу предстоит стать жертвой моего эксперимента, — громким шепотом ответила она.
Заговорщицки покосившись на принца, Иллана вытащила из маленькой кожаной сумки, висевшей на поясе, небольшую дощечку, исписанную руническими знаками. Слегка потерев ее, девушка вздохнула и прикрыла глаза. Кантил заинтересованно хмыкнул, наблюдая за этими манипуляциями. На миг приоткрыв один глаз Иллана кивнула в сторону спящего графа и Кантил перевел на него взгляд.
Какое-то время ничего не происходило, и юноша уже открыл было рот, чтобы выдать очередное шутливое предположение, но, глянув на Иллану, передумал. Она выглядела очень сосредоточенной. Брови ее нахмурились, а пальцы неосознанно поглаживали дощечку. Вздохнув, Кантил снова посмотрел на графа и едва сдержал смешок.
На бороде спящего Сорреля сидело с десяток разноцветных бабочек. Еще несколько ползало по его внушительному животу. А спустя мгновение, их стало в несколько раз больше. Они облепили скамейку и самого графа шевелящимся ковром из сотни разных оттенков и цветов. Одна из них, крупная, с яркими голубыми крыльями, села прямо на нос Сорреля и тот, проснувшись от щекотки, оглушительно чихнул. Туча бабочек тут же взвилась в воздух на глазах у озадаченного графа, а потом невозмутимо принялась рассаживаться обратно. Он, нахмурив кустистые брови, попытался было согнать их, но насекомые лениво взлетали и тут же возвращались. Они почему-то сочли, что граф чрезвычайно удобен и привлекателен, а потому вовсе не собирались улетать прочь. Кроме того, их становилось все больше.