Он помолчал немного, покачивая кубок с вином в руке, а затем поставил его на стол, рядом с большой картой мира, искусно нарисованной на пергаменте. Длинная накидка из бордового шелка мягко зашуршала, когда король подошел к своему сыну.
— Быть мужчиной, сын, это не только умение драться или борода на лице. И даже не соблазнение всех хорошеньких служанок во дворце.
— Это самая приятная часть возмужания. — ухмыльнулся Кантил.
Джарласс насмешливо приподнял бровь.
Любвеобильность принца секретом не была. Привлекательная внешность, легкий характер и статная фигура делали его лакомым объектом для большинства незамужних женщин всех возрастов. Титул, разумеется, тоже играл немалую роль. Кантил же скромностью в подобных делах не блистал, а потому и список его любовных побед был немалым.
— Не спорю. — продолжил король. — Однако эти похождения не дадут тебе ничего, кроме бастардов или скорой женитьбы. Быть мужчиной — значит принимать на себя ответственность и понимать последствия своих решений, в том числе и за любовные связи. — он пристально посмотрел на принца. — Ты — будущий король, а значит твоя ноша будет вдвойне тяжелей. Думаю, пришло время вкусить по-настоящему взрослой жизни, Кантил. Я отправляю тебя на Северные рубежи.
— На границе неспокойно? — нахмурился Кантил.
Новость удивила его и в тоже время заставила сердце забиться чаще.
— На границе всегда неспокойно. — Джарласс дернул уголком губ. — Кочевники и так отличаются непримиримостью, однако в последнее время они все чаще нападают на приграничные деревни. Но не только это меня беспокоит — донесения говорят, что долина Хани Фэн снова проснулась.
Легкий холодок прокатился по позвоночнику и Кантил невольно заерзал. Хани Фэн! Место, где по слухам до сих пор таится зло и мало кто рискнет сунуться в те края. Все знали, что монстры, настоящие порождения кошмаров, что ранее населяли мир, были уничтожены в Столетней войне вместе с Вечными — народом, что был еще ужаснее самых кошмарных чудовищ. Однако, Сумеречные горы и долина Хани Фэн стали местом, где зло не раз давало о себе знать. Некогда населенные места опустели после первого нападения, а народ, живший там, превратился в кочевников поневоле. За все годы правления Джарласса д’Арагона, Хани Фэн просыпалась дважды, извергая странных и жутких созданий, однако их всегда останавливали Северные рубежи.
— Ты поедешь туда и разберешься с тем, что там происходит, — властно сказал Джарласс, изучая лицо сына тяжелым взглядом. — Таков мой приказ, Кантил. Я знаю, что ты меня не подведешь.
Гордость от слов отца согрела сердце принца, и он вскинул подбородок, глядя на него сияющими глазами. Отец давал ему шанс проявить себя, показать свою доблесть, заслужить уважение. Это ли не то, о чем он мечтал?
Резко встав на ноги, Кантил подошел к королю и почтительно опустился на одно колено, склонив голову.
— Клянусь отец, я тебя не подведу, — сказал он, прижимая правую ладонь к груди.
Джарлас рассмеялся приятным, глубоким смехом.
— Полно, Кантил. Встань, — он обхватил сына за плечи, вынуждая подняться на ноги, а затем на мгновение сжал его в крепком объятии. — Здесь ни к чему подобная торжественность.
Внимательным взглядом изучив тонкие черты Кантила, Джарласс вздохнул.
— Ты так похож на меня. В молодости я тоже мечтал о подвигах и доблести, рвался как можно скорее показать всему миру на что способен.
— У тебя вышло, отец. — ответил Кантил, улыбнувшись. — Ты достойный правитель и великий воин. Я надеюсь, что однажды смогу стать таким же, как ты.
Легкая тень набежала на задумчивое лицо короля, он мягко отстранил сына, подошел к столу и взял кубок с недопитым вином. Взгляд его карих глаз стал отстраненным.
— Отец? — Кантил нахмурился. — Я сказал что-то не так?
Джарласс покачал головой.
— Все так, сын, все так. Мне льстит твое уважение, — мягко ответил он. — Но ты должен знать, что иногда доблесть и подвиги идут рядом с самыми худшими поступками. Такими, которыми нельзя гордится. Порой жизнь заставляет принимать тяжелые решения, Кантил.
Он повернулся и пристально посмотрел на сына.
— Никто не идеален, и я не исключение. Каким бы ни был твой путь помни об этом. А если судьба поставит тебя перед выбором, то делай его и не оглядывайся назад. Что бы ты не выбрал, какое бы решение не принял, никогда не оглядывайся назад, Кантил.
Принц неловко переступил с ноги на ногу, бросая взгляды на вновь замолчавшего отца. Он не знал, что сказать, был слегка смущен и обеспокоен беседой. Джарласс редко говорил с ним по душам, однако сейчас Кантилу казалось, будто он узнал нечто важное, тайное. Что отец имел ввиду под «худшими поступками»? Поверить в то, что он некогда совершал что-то злое Кантилу было сложно.