«Как он умудрился подойти так близко и бесшумно?» удивленно подумал принц.
— Ничего, магистр Ралиф, — пробормотал он, хмурясь. — Доброй ночи, отец!
Джарласс кивнул ему, все еще пребывая в задумчивости, и принц вышел из королевских покоев, прикрыв за собой двери.
На несколько долгих мгновений воцарилась тишина, а затем король поднял взгляд и пристально посмотрел на магистра.
— Ты слышал.
— Да, мой король.
— Моя племянница носит в себе эту сотворенную Кернуном кровь! — Джарласс раздраженно выдохнул сквозь зубы. — Как такое могло произойти? Я знаю каждого в роду ал’Блант. Каждого! Проклятие! Да еще и сновидящая.
Он резко направился к небольшому резному столику и длинные полы его накидки раздулись, как крылья. Схватив кувшин с вином, король наполнил кубок и сделал глоток.
— Осмелюсь возразить, мой король. Не каждого. Мы ничего не знаем о ее матери, — невозмутимо сказал магистр, наблюдая за королем, беспокойно мечущимся по комнате. — Похоже, герцог ал’Блант кое-что скрыл от нас.
— У меня будут вопросы к Боркасу и, клянусь костями Пресветлой, ему придется на них ответить! — зло усмехнулся Джарласс. — А пока, присматривай за ней. Проверь, насколько она сильна и что умеет.
— Сновидящие не рождались уже три сотни лет, мой король, — осторожно сказал Ралиф. — Девушка может стать опасной…
— Пока я не решил, что с этим делать, Ралиф. — тяжелый взгляд короля магистр выдержал, не моргнув глазом. — Иллана моя племянница, не забывай. Но ты, Ралиф! Как ты мог это просмотреть? Она же ходила за тобой по пятам!
— Я испытал ее и подозрения не подтвердились, — пожал плечами магистр. — Иногда Дар раскрывается не сразу, мой король. А кроме того, я думал, что родословная девушки чиста и все ее россказни не более, чем фантазии.
Джарласс оперся ладонями на стол и выдохнул. Тяжелый взгляд его бездумно блуждал по карте, пальцы машинально скользили по пергаменту, очерчивая границы Брайдемира. Ралиф молча наблюдал за королем, спокойный и недвижимый, словно статуя.
Наконец Джарласс выпрямился и посмотрел на магистра, слегка прищурившись.
— Внуши ей доверие, заручись ее дружбой. Пусть рассказывает тебе о каждом своем сне, о каждой мысли или идее. Обо всем сообщай мне, как и о малейшем признаке опасности. Но не перегибай палку! Не стоит устраивать слежек или запирать ее в комнате — мы пока не знаем, что она умеет. Пока будем наблюдать, а если что-то пойдет не так… — король вздохнул и прикрыл глаза. — Тогда и примем меры. И только тогда, ты понял меня, Ралиф?
— Да, мой король.
— Иди! — резко бросил Джарласс.
Ралиф, почтительно склонившись, направился к двери и вышел. Джарласс, на некоторое мгновение замер, глядя прямо перед собой, а затем с громким проклятием швырнул тяжелый серебряный кубок в камин.
Мелодия странного сна
Она парила в пустоте не имеющей начала и конца. Сверкающие точки-звезды быстро проносились мимо, но ветер не касался волос и одежд. Далекая, зовущая песня ласкала слух, манящая, завораживающая, самая прекрасная, что ей приходилось слышать в жизни. Она замирала, закрыв глаза, вслушивалась в эту влекущую мелодию и чувствовала, как каждая клеточка тела вибрирует, отзываясь на странный зов.
- Где ты? – тихий шепот сорвался с губ. - Кто ты?
Пространство подхватило его и отразило эхом на сотни разных голосов.
«Где ты…где ты…где…ты…» вторила тишина, а песня вплеталась в шепот, дополняя его на удивление гармонично.
- Иллана.
Голос был властным, холодным, но в то же время ласковым, словно строгая мать говорит со своим неразумным ребенком. Она открыла глаза, повинуясь ему. Нельзя было не повиноваться. Звезды вокруг нее сплетались в причудливый узор, напоминая капельки утренней росы на тончайшей паутине. Там, в самом ее сердце, в искрящейся огоньками пустоте, вспыхнул яркий сгусток света и медленно приблизился, постепенно превращаясь в женскую фигуру с нечеткими очертаниями. Ее сияние было столь ярким, что слезы выступили на глазах, но отвести взгляд было невозможно.
- Слушай меня, дитя. Слушай и запоминай.
Голос ласково вливался в уши, но приносил не умиротворение, а тревогу. Мелодия, пронизывающая пространство вокруг, казалось, усилилась.
- Старый мир скоро умрет. Рухнет, погребенный под обломками прошлых ошибок и темных деяний. Кровь зальет улицы городов и вскормит зло, что родится из застарелых обид и лжи. Но на руинах старого вырастет новое, ибо без разрушений не бывает созидания. Смотри же!
Яркая вспышка света ослепила на мгновение, а потом… Сотни тысяч картин замелькали перед глазами. Она видела полыхающие огнем дома, тела, израненные и изуродованные, воющих от горя женщин и осиротевших детей. Видела удивительно прекрасные города и здания, чьи белоснежные стены и сверкающие золотом шпили рушились вниз, тут же превращаясь в серую пыль. Горящие знамена и поля, усеянные мертвыми телами. Изломанные копья, тысячи стрел, пронзающие небеса, запекшуюся кровь на обнаженной стали. Звук той самой, неведомой песни звучал пронзительным, щемящим сердце фоном. Душа ее трепетала, вместе с ней, и страдала с каждым, в этой жуткой карусели образов и видений.