Она была женщиной, рыдающей у тела мертвого сына. Она была ребенком, потерянным и испуганным, что безуспешно звал мать сорванным, охрипшим голосом. Она была старым воином, гибнущим в пламени и юным оруженосцем, скорчившимся у каменных стен и плачущим от страха за свою жизнь. Она была полководцем. Она была королем. Она была крестьянином. Она была каждым из них и все они были частью ее.
Слезы струились по лицу, жалость, страдание, страх и горечь заполнили сознание. Она кричала, не слыша собственного голоса, билась в мучительных и жестоких судорогах, не чувствуя собственного тела.
Она была всеми и никем.
- Прошлое и будущее в этих картинах, Иллана. – вернулся тихий голос.
Страшные видения исчезли, а на смену им пришел свет. Он нес с собой исцеление и покой. Она потянулась к нему всем своим естеством, как цветок погибающий от засухи.
- Есть то, что уже свершилось и уже нельзя изменить. Есть то, что свершится и чему время еще не пришло. Есть и то, что будет зависеть всецело от тебя, Иллана. Запомни: если однажды, придется уничтожить источник Света – будь сильной и не дай своей руке дрогнуть.
Голос был тихим и в тоже время казался оглушительно громким. Даже мелодия стала тише, будто страшилась нарушить его, заглушить слова.
- Там, где есть свет, всегда будет тень, но и теней без света не существует. За то, что возьмешь, должна будешь отдать. За жизнь, которую отнимешь, придется заплатить своей.
- Я не понимаю. – тихо прошептала она.
- Твое время почти пришло. Когда последние мгновения истают, слушай свое сердце, Иллана. Если будет казаться, что вокруг кромешная тьма и не видно дорог, оно осветит тебе верный путь.
Песня стихала, а вместе с ней гасло и яркое сияние силуэта. Она почувствовала, как ее что-то тянет вниз с непреодолимой силой. Звезды вокруг слились в яркие полосы. Ее несло с бешеной скоростью сквозь бесконечное пространство, но ветер так же не касался волос и одежды.
«Будь стойкой, Иллана.»
Тихий шепот донесся до нее за мгновения до того, как невесомое тело рухнуло в темноту, безболезненно разбиваясь о плоскость.
Подскочив на кровати, Иллана прижала руку к груди, жадно хватая воздух пересохшими губами, чувствуя, как бешено колотится сердце.
- О, Пресветлая, – выдохнула она, проводя рукой по растрепавшимся, влажным от пота волосам. – Вот так сон!
Голова слегка кружилась, а тело все еще помнило ощущение невесомости и резкого падения. Девушка откинула толстое пуховое одеяло в сторону, спустила ноги на пол, и опершись локтями на колени застыла, бездумно теребя пушистый ворс ковра пальцами ног. Легкий ветерок, дувший в открытое окно, нес с собой легкую свежесть утра и запах нагретого солнцем камня. В голове начало проясняться.
Сколько Иллана себя помнила ей всегда снились необычные сны. Яркие, красочные и запоминающиеся. Иногда это были эпизоды каких-то сражений, иногда события прошлых дней и обрывки разговоров знакомых и незнакомых ей людей. В последнее время стали сниться руны и через эти сны пришло понимание того, что они значат и как их использовать. И если всему остальному девушка раньше не придавала значения, то как раз-таки сны о рунах впервые заставили ее задуматься о том, что все это означает. Ведь именно после этих снов, она начала слышать их, отличать друг от друга. Не всегда верно, конечно, но ведь и опыта у нее никакого.
Однако, такой сон, как сегодня ей приснился впервые. Слова, сказанные той, таинственной фигурой подозрительно походили на…
«Пророчество.»- мысленно поежилась Иллана. «Да осенит меня благодать Пресветлой!»
Уничтожить источник Света? И что это значит? Отдать свою жизнь забрав чужую? Звучало как глупый бред. Иллана с трудом себе представляла, что она вообще способна забрать чью-то жизнь. А еще эта проклятущая мелодия! Она до сих пор слышала ее в ушах так отчетливо, словно та продолжала играть в ее несчастной голове. Казалось, дай ей в руки инструмент, и она ее сыграет. Вот только девушка не представляла, на каком инструменте можно сыграть такую мелодию.