Их правитель встретил нас приветливо. Он принял наши чудесные дары и подарил нам один из своих водных Алатырей. Кроме того, он разрешил остаться у них, чтобы отдохнуть перед обратной дорогой. Тогда я и встретил ее – прекрасную русалку, Мерцающую. Создания красивее я не встречал ни до, ни после. Она была стремительна и изящна, как блики на водной поверхности, чешуя ее блистала, как лучшие изумруды. Ее улыбка парализовывала меня, как разряд электрического ската, а великолепные жемчужные зубы были острее, чем лучи утренней звезды. Она была прекрасна. И я почему-то ей был интересен. После встречи с вождем ихтиандров мы с Вольком плыли по их городу, и десятки ихтиандров и русалок окружали нас. Для них мы были дивными чужестранцами, и они с интересом наблюдали за нами. Мои глаза и ее глаза встретились, и Мерцающая первой подплыла ко мне. Я до сих пор не знаю, зачем она это сделала. Может, ей двигал интерес или желание выделиться перед другими русалками. Может, это было свойство ее характера – нарушать запреты и познавать новое. А может – ведь может такое быть – что действительно между нами вспыхнула любовь. Теперь вряд ли кто-то ответит на этот вопрос. Но те дни, которые мы были вместе, – это лучшее, что случалось со мной за всю мою жизнь.
Пять дней мы провели вместе с Мерцающей. Пять лучших дней в моей жизни. Мы вместе обплыли весь город, были во всех его закутках. Видели величественные подводные дворцы и неприступные замки. Мы смотрели на морской закат, когда морская гладь поглощает огромный раскаленный шар солнца. Мы плавали к Бездне, где скальные обрывы уходят на неимоверную глубину, и только тени огромных чудовищ едва различимы в ней. Эти дни прошли как один. И пришел шестой день. Мы плыли по улицам города, когда услышали трубные звуки. Мерцающая прислушалась, ее лицо напряглось, и она, не сказав ни слова быстро поплыла к площади. Она неслась стремительно, и я еле успевал за ней. Мы влетели на площадь и остановились, наблюдая, как большой отряд ихтиандров возвращается из похода. Возглавлял отряд стремительный ихтиандр в массивной позолоченной броне, щедро украшенной самоцветами, – Золотой Лев.
Мы вплыли в первый ряд встречающих. Мерцающая обернулась, неожиданно холодно посмотрела на меня и ледяным тоном произнесла: «Собирайся, тебе пора домой». Больше ничего не говоря, она обернулась и с сияющей улыбкой поплыла к Золотому Льву. Подплыв, как покорная рабыня, она прижалась лицом к его хвосту и стала кротко смотреть на величественного ихтиандра. Глаза мои залились кровавой пеленой; что было дальше, я помню только урывками. Помню только ее холодное лицо и каменный взгляд, обращенный ко мне. Помню, как ринулся я к Льву и начал рвать его голыми руками. Помню блеск мечей и облака моей крови вокруг меня. Потом была вспышка молнии, выпущенной с наруча ихтиандра, и темнота…
Нас изгнали из города. Я умирал. Вольк тянул меня на себе, выбросив все, что у нас было, кроме Алатыря. Путь назад занял много месяцев. Мое молодое, сильное тело боролось со страшными ранами, медленно заживляя их. Начался сезон штормов, и не раз мы были на волосок от гибели на скалах или в морской пучине. Но мы добрались, я выжил, вопреки всему. Мы, с Матерью Полей, спрятали Водный Алатырь в подземном озере в наших землях. Дожди и подземные воды вернулись к нам, и наш край был спасен. С тех пор я поселился тут, в этой запруде. Живу тут много лет в спокойствии, за рекой присматриваю. С Вольком после тех событий я больше не виделся. Говорят, он стал купцом, богатым и уважаемым, торгует с ихтиандрами и темными эльфами. А я уж давно не рвусь никуда, хорошо мне тут и спокойно и ничего более не нужно. Только до сих пор иногда вспоминаю ее, мою самою большую радость и самую большую в жизни беду – Мерцающую.
Солнце подбиралось к закату. Заканчивался знойный летний день, уступая место вечеру, тихому, теплому, спокойному. Даже маленький ветерок не касался поверхности воды, и только резвящаяся рыба оставляла за собой разводы. Над водой, на поваленной акации, сидели и вели неспешную беседу два удивительных существа.
– Вот такая, Лучик, бывает любовь, так что берегись ее.
– Ну-у, Вох, не знаю, разве любовь такая? Я вот думаю, что любовь – это забота. Вот Крах и Мать Полей заботятся обо мне, присматривают, чтоб Силу учила, глупостями не занималась, и чтоб не влезла в беду никакую. И думаю я поэтому, что любят они меня.
Высказав, по ее мнению, глубокомысленное наблюдение, мавка внимательно смотрела на Воха, ожидая возражений. Но он молча смотрел куда-то вдаль и не отвечал – может, задумался, а может, вспоминал события прошедших дней. Из его левой ноздри начал надуваться огромный пузырь, он надувался все больше и больше, пока не стал больше головы мавки и… лопнул, обдав Лучика брызгами.