Чуть склонил голову и локоть подставил, за который, помедлив, все же ухватилась. Так, вдвоем, и прошли в яблоневый сад. Звезды на ночном полотне уж распустились, будто изысканная вышивка под иглой умелой мастерицы. И ветра не было. Теплая ночь стояла. И тихая. Только и витал в воздухе аромат цветущих яблонь и свежей выпечки. Домом пахло.
Сморгнула набежавшие слезы. Обещала ведь себе не раскисать. Да и как тут начнешь реветь, когда хозяин вулкана руку сжимает, а от пальцев его к моим будто огонь живой течет.
Бросила украдкой взгляд на жениха. Удивлен, хоть и пытается виду не подать.
Под яблоневым пологом, усеянным ароматными бело-розовыми цветами, Огневик стол небольшой и два стула поставил, там и помог все к последнему моему ужину приготовить. На сплетшихся ветвях яблонек кованые фонарики со свечками развесили. От них мягкий свет шел, мешаясь с лунным.
На столе скатерть белая с красным шитьем лежала. А уж на ней тарелки узорчатые расставлены и свечи в медных подсвечниках. Огневик их из кладовой достал.
«Это хозяин, того-самого, сделал. Не по нраву они ему пришлись отчего-то, хотел выбросить, а я прибрал. Вот, гляди-ка, пригодились», — припомнила слова духа.
Хозяин вулкана взглядом стол окинул, голову чуть склонил.
— За день столько наготовила?
— За работой время незаметно летит, — улыбнулась чуть. — Да ты, верно, и сам знаешь.
Согласно кивнул, отодвигая для меня стул. Сам напротив устроился.
— Каравай свадебный не успела испечь, да и не место ему тут. Курник вот отведай. Говорили, он мне особенно удается.
Отрезала кусок исходящего ароматным мясным паром пирога и положила перед хозяином вулкана.
— Хорошо пахнет.
— А на вкус еще лучше, — пообещала, отрезая и себе.
Жених уже кубки ароматным вином наполнил. Это Огневик постарался. Ради такого из погреба целый кувшин принес.
— Знаешь ведь, что травить меня бесполезно? — спросил хозяин вулкана, подхватывая кусок пирога.
— Никогда бы в голову не пришло пищу осквернить, — ответила, нахмурившись.
Он только хмыкнул и откусил от пирога. Пожевал задумчиво, бровь вздернул.
— Не обманула, — одобрительно кивнул. — Печь умеешь.
— Она, того-самого, и не обожглась ни разу, пока по кухне-то сновала! — оповестил Огневик, ярким шаром вкатываясь в сад. — Загляденье одно! Ежели вас, хозяин, огонь, как пес слушается, то к ней огонь ластится, будто кот. Так-то!
— Ну ладно, будет тебе, — улыбнулась, забирая у духа блюдо с ватрушками. — Благодарю тебя, Огневик, за помощь. Не думала, что друга здесь обрету, а вон как вышло… — голос у меня сорвался, умолкнуть пришлось. Куснула щеку изнутри, чтоб отрезвила боль. Нельзя слезы лить. Тогда уж не остановишься.
— И я тебя, девица, благодарю, — отозвался Огневик. Показалось, что он даже вспыхнул ярче, засияв всеми искорками разом.
— А меня-то за что? — удивилась.
Дух в ответ только рукой махнул, повернулся к хозяину вулкана.
— Вы уж, хозяин, того-самого… Я что хочу сказать-то… поскорее, значится, там как-нибудь… Поаккуратнее, что ль… Но главное — поскорее, чтоб девица-то… того-самого…
Жених мой только нахмурился, да так и не донес до рта последний кусок пирога. Но Огневик еще не договорил.
— Я ж, того-самого… Девица-то ведь не такая совсем, как другие… Она ж… Да даже я… И ежели б мне… — Огневик еще раз махнул рукой. — Эх, ладно. Заболтался что-то. Прощай, девица, — произнес и, быстро-быстро перебирая ногами, вмиг исчез за яблонями. Я и сказать ничего не успела.
— Духа огня приручила, выходит, — протянул хозяин вулкана. По голосу поняла, что недоволен. — Вон как за тебя заступается. Ни за одну так не просил. — Постучал пальцами по столу, не сводя с меня взгляда огненного.
— Не собака он, чтоб его приручать. А вот ты бы мог хоть раз и слово доброе Огневику сказать.
— Вон оно как, — рассмеялся вдруг хозяин вулкана, обнажив крепкие белые зубы. От удивления едва на стуле усидела. Впервые видела своего жениха улыбающимся. — Еще супругой не стала, а уж поучаешь.
— Дел у меня больше нет, — дернула плечом, подумав, что уж лучше б и дальше нахмуренным сидел, чем зубы скалить. — Ватрушку вот лучше отведай. Только-только из печи.
Протянула ему исходящее ароматным паром печево, а хозяин вулкана взял меня за запястье, поднес руку к своему рту и откусил от ватрушки кусок. И пока жевал, все смотрел и смотрел на меня рубинами глаз. А я пошевелиться не могла, чувствуя лишь, как сердце колотится в груди, словно заячье, да жар от его пальцев кожу все сильнее опаляет.
— Вкусно, — похвалил наконец, отпуская мою руку. Я поспешно ее отдернула, а он лишь усмехнулся.