Лютер не мог отвести глаз от этой женщины. Может быть, все дело в нем самом, потому что, похоже, никто больше не обращал на нее внимания. Отличный же момент выбрал его долго бездействующий сексуальный аппетит, чтобы проснуться и выйти на охоту. С тех пор как Лютер погрузился в свой мрачный колодец, жизнь была тихой и размеренной. Может, Уэйн, Петра и Милли были правы. Может, он действительно заигрывал с депрессией. Но, по крайней мере, жизнь была спокойной.
Хоть и чертовски скучной.
Женщина была уже совсем близко. Лютер напряг все свои чувства. Свет и тьма поменялись местами. Большинство людей в переполненном зале тут же превратились в человеческих светлячков, их ауры горели и пульсировали обычными оттенками и моделями, присущими тем, кто не обладал сильными парапсихическими талантами.
Но вокруг темноволосой женщины пылала энергия. Она выделялась в толпе, как яркая бабочка, окруженная роем бледной, невзрачной моли.
У женщины был какой-то сильный талант. Вероятно, на этот талант и реагировали его чувства. Даже обычным восприятием Лютер улавливал волнующую силу ее психической энергии. На паранормальном уровне ее сила просто захватывала. Ему захотелось подойти к ней ближе, гораздо ближе.
Сильнее стиснув рукоять трости, Лютер отлепился от стены. До появления пожилого специалиста по генеалогии у него оставалось еще несколько минут.
Лютер сделал шаг к темноволосой женщине, затем резко остановился. О чем он думает? Он здесь, чтобы делать свою работу. «Оставь ее в покое, идиот. Вы просто два таланта, разминувшиеся в ночи. Такое случается».
Да, но с ним еще никогда ничего подобного не было. Он и раньше встречал другие сильные парапсихологические таланты. И не раз. Пару месяцев назад один из них пытался его убить. Но никогда ни на кого у Лютера не было такой пронзительной реакции.
Женщина была меньше, чем в шести футах от него. Не успел Лютер ее перехватить, как она остановилась прямо перед ним, ослепляя огнем, грозящим сжечь все его чувства. В этот момент Лютер понял, что она распознала в нем другой паранормальный талант точно так же, как он распознал ее.
Черт. На чьей же стороне преимущество?
— Мистер Мэлоун? — тихо спросила она.
Лютер вернулся обратно в нормальное состояние. Переливающийся вокруг женщины огонь исчез, но голодное очарование ею никуда не делось. Внезапно вспомнился смеющийся на другом конце провода Фэллон Джонс. «Старая, седая библиографичка, значит. Вот задница».
— Я Мэлоун, — ответил он. — Вы Грейс Ренквист?
— Да.
— Ну надо же. Значит, у Фэллона Джонса все-таки есть чувство юмора.
Грейс слабо улыбнулась:
— Боюсь, сильно извращенное.
— Чего и следовало ожидать. Все-таки он Фэллон Джонс. — Лютер протянул руку. — Приятно познакомиться, мисс Ренквист. Хм, вы же мисс, не так ли? Или я неправильно понял?
— Мисс, — она вежливо кивнула. — А кого или чего вы ожидали?
Взглянув вниз, Лютер увидел, что Грейс по-прежнему стискивает ручку чемодана рукой в перчатке. Свободная рука была скрыта от посторонних глаз в кармане плаща. Лютер опустил протянутую руку.
— Скажем так, у меня сложилось впечатление, что вы будете намного старше, — проговорил он.
Грейс сняла темные очки. Сдержанное веселье светилось в дымчатых, серовато-зеленых глазах.
— Может, я представлялась вам седой? — спросила она. — Со слуховым аппаратом?
— С легкой руки Фэллона я действительно пришел к кое-каким выводам.
— Если вам кажется, что мое появление вас удивило, то подождите, пока не увидите свой новый пакет документов.
Она вытащила руку из кармана, представив на обозрение еще одну тонкую перчатку из дорогой кожи.
— Тут немного тепло для плаща и перчаток, — безразлично бросил Лютер.
Грейс проигнорировала комментарий так же, как ранее проигнорировала его попытку обменяться рукопожатиями. Вместо этого она сняла с плеча кожаную сумку, открыла ее и вытащила конверт. Передавая его Лютеру, она старалась не прикоснуться пальцами в перчатках к его коже.
Какое счастье. Самая волнующая женщина, когда-либо встречавшаяся в его жизни, боится прикасаться к другому человеку. «Ну, я ведь тоже не совсем нормальный».
Открыв конверт, он вытащил водительские права, несколько кредиток и сложенную вдвое бронь на отель. Быстро просмотрев права и кредитки, Лютер узнал, что его новое имя — Эндрю Карстэрс, и что живет он в Лос-Анджелесе. Лист бумаги с бронью на отель поведал ему, что он женат. Лютер поднял голову.
— Приятно познакомиться, миссис Карстэрс, — сказал он, снова складывая листок.