— Сколько вы живете на Гавайях? — поинтересовалась Грейс, наблюдая за залитым лунным светом прибоем, разбивающимся о камни у дороги.
— Пару лет. Переехал сюда после второго развода. Тогда же ушел из полиции. Решил, что нужно сменить обстановку.
— Сочувствую насчет развода, — тихо проговорила она.
— Ну, на самом деле тут нет ничего удивительного.
— Вы были сильно влюблены?
— Что бы я ни чувствовал к Трейси, это умерло в тот день, когда я обнаружил ее в постели со своим напарником.
— Забавно, как убивает отношения то, что ты вдруг узнаешь о предательстве человека, которому ты доверял.
— Переживали подобное? — спросил Лютер.
— Да.
— Бывший муж?
— Нет. Мы никогда не были женаты.
Боже, что она делает? Даже с постоянной сменой имен, которая должна была помочь избежать наказания, любая попытка объяснить ее сложные отношения с Мартином Крокером будет не просто трудной, но и крайне опасной. Грейс большую часть своей жизни хранила тайны. В этом она была профессионалом. Но что-то в том, чтобы быть здесь, ночью, рядом с Лютером, грозило ей потерей бдительности.
— Талант видеть ауры передается в вашей семье по наследству? — спросила она.
— Время от времени. Мой дед был сильным талантом по чтению аур. Он рассказывал мне, что у отца был сильный талант стратега, а у мамы — средний талант к цвету и дизайну, вот так вот.
— Необработанные психические способности обычно оказываются сильной генетической чертой, но часто трудно бывает предсказать, в какой форме проявится талант. Ваш дедушка рассказывал вам о родителях?
— Мои родители погибли в автокатастрофе по вине пьяного водителя, когда я был ребенком. Я их никогда не знал. Меня воспитывал дед.
— Ваш дед все еще жив? — продолжала спрашивать Грейс.
— Нет. Он умер в тот год, когда я окончил среднюю школу и пошел в армию.
Грейс убеждала себя, что надо на этом и остановиться. Но не выдержала:
— Есть ли у вас еще кто-то из родных?
— Может, и есть где-то дальние родственники. — Казалось, Лютера не интересует эта тема. — Если они и существуют, то после смерти родителей ни разу не соизволили дать о себе знать.
— Другими словами, никого нет?
— Есть парочка хороших друзей на Оаху. Они владельцы ресторана, где я работаю барменом. А у вас?
— Мама умерла, когда мне было тринадцать. Какая-то редкая инфекция.
— Тяжело, — сказал он.
— Да.
— А отец?
— Я никогда его не знала. — Голос Грейс оставался совершенно спокойным. — Решив завести ребенка, мама направилась в банк спермы.
— Вот дерьмо, — тихо выругался Лютер.
Грейс чуть не улыбнулась. Одним-единственным содержательным высказыванием Лютер дал ей знать, что все понял.
— Да, — подтвердила Грейс. — И правда, вот дерьмо.
— Кстати о парапсихическом пробеле в вашей жизни. — Он повернулся к ней. — Вы специалист по генеалогии. Когда-нибудь пытались найти отца?
— Конечно. Многие дети, рожденные от доноров из банков спермы, ищут своих отцов. В конце концов, я узнала название учреждения, услугами которого воспользовалась моя мать. Клиника «Бернсайд». Создана членом Общества. Доктор Бернсайд обслуживал клиенток, которые были членами «Тайного общества». Он гарантировал, что все доноры — парапсихологи высокого уровня того или иного вида. А еще обещал абсолютную конфиденциальность и донорам, и клиентам.
— Так вы смогли найти информацию об отце? — спросил Лютер.
— Нет. Клиника сгорела дотла несколько лет назад. Весь архив был уничтожен. Подозревали умышленный поджог, но так никого и не арестовали.
— Наверное, один из доноров, который не хотел, чтобы его нашли.
— Вы так думаете? Я и сама размышляла об этом.
— Есть и другие варианты, — сказал Лютер, задумавшись. — Может, одна из матерей, которая не хотела, чтобы донор нашел своего ребенка. Или, может, кто-то из детей не смог найти отца и впал в ярость. А может, это был некто, не одобряющий услуги, предлагаемые этой клиникой.
— Другими словами, список подозреваемых был бы очень длинным.
— Похоже на то.
Несколько секунд Грейс молчала.
— Я так и не смогла найти отца, но после того, как начала работать в Бюро Генеалогии, мне удалось обнаружить кое-какую информацию о нем, предоставленную в генеалогический архив моей матерью, когда она регистрировала меня в Обществе. В основном о здоровье и истории таланта.
— И?
Она пожала плечами:
— Что я могу сказать? Отец был здоровым генетическим материалом и сильным талантом. Но, в сущности, доктор Бернсайд твердил, что все его доноры — сильные таланты.