Они провели вместе всего сорок восемь часов. Почему же он так уверен, что думал бы о ней, тосковал бы по ней, что желал бы ее всю оставшуюся жизнь, даже если бы никогда не увидел снова? Как, черт возьми, это произошло?
Но времени подумать об этом не было, потому что Грейс уже расстегивала молнию на его брюках. Когда он почувствовал пальцы, обхватившие член, маленький огонек возбуждения перерос в пожар. В ответ Грейс сжала его сильнее.
Лютер расстегнул на ней блузку и обнаружил, что ночью она, видимо, сняла с себя лифчик. А он был уверен, что до этого лифчик на ней был. Он накрыл ее груди ладонями. Ощущать ее твердые маленькие соски голой кожей было невероятно возбуждающе.
Оставив в покое ее рубашку, Лютер наклонился, чтобы снять с нее брюки. К тому времени, когда он спустил брюки к ее лодыжкам, Грейс уже дрожала и шептала его имя. Более того, она касалась его повсюду. Ее руки скользили по его бедрам, груди и плечам, как будто он был редким и очень ценным произведением искусства.
— Так приятно, — выдохнула она, целуя его в плечо. — Так хорошо, что я могу дотрагиваться до тебя, как сейчас.
— А мне приятно, что тебе нравится меня трогать. — Он сжал в ладонях ее лицо и поднял голову, чтобы встретиться с ней глазами. — Но мысль о том, что ты дотрагиваешься до кого-то еще, свела бы меня с ума.
— Единственный, к кому я хочу прикасаться прямо сейчас, — это ты.
— Это не совсем то, что я хотел бы услышать, но мы обсудим это в другой раз.
— Не понимаю…
— Неважно. Не сейчас.
Лютер схватил трость, взял ее за запястье и повел в блестящую, облицованную мрамором ванную. Там он избавил их обоих от оставшейся одежды и включил душ на полную мощность.
Опустившись на встроенное сиденье, он поместил Грейс так, чтобы она могла сидеть на нем верхом. Лютер занимался с ней любовью под искусственным водопадом, пока они оба не вцепились друг в друга в жарком оргазме.
Что бы между ними ни произошло, решил он, Грейс его не забудет.
Некоторое время спустя она стояла перед запотевшим зеркалом, закутанная в огромное белое полотенце, второе полотенце скрывало влажные волосы. Она чувствовала себя полной энергии. Обновленной. «Кому нужен этот ночной сон?»
Лютер брился рядом с ней, обернув полотенце вокруг талии. Она встретила его взгляд в запотевшем зеркале.
— Это была ссора, — сказала она.
Он усмехнулся:
— Тогда нам нужно ссориться почаще.
ГЛАВА 22
Горничная что-то напевала себе под нос. Пройдя с тележкой мимо Грейс, она пошла дальше по коридору. Мелодия, которую она пела, казалась смутно знакомой. Грейс поняла, что пытается вспомнить ее. Казалось, чем сильнее она концентрировалась, тем непонятнее и навязчивее становился мотив.
Песня определенно была не из современного популярного репертуара. Но и не классический рок. Она была намного изощреннее и сложнее; возможно, ария из оперы.
Грейс стало интересно, сколько горничных на свете может так запросто напевать себе под нос оперу. Кто-то, безусловно, упустил свое призвание. Но с другой стороны, может, эта женщина профессионально занимается музыкой, а обслуживание номеров — это всего лишь дневная ее работа.
Нежное эхо напеваемой мелодии разнеслось по коридору, становясь все более призрачным и интригующим, пока вовсе не растворилось.
Музыка — это форма энергии. Она воздействует сразу на все чувства и на весь спектр. Доказательства проявляются во всем. Музыка может пробуждать страсть, нервировать или гнать по венам адреналин. Некоторые религии боялись власти музыки до такой степени, что пытались ее запретить. Другие использовали ее уникальную энергию для вознесения и прославления своих богов. Музыка имеет опьяняющее воздействие на толпы людей, может вынудить их подняться на ноги и выпустить энергию в движении, то есть в танце.
Музыка может заставить сосредоточиться на чем-то очень важном. «Надо вспомнить, что это за мелодия», — пронеслось в голове.
Грейс ощутила странный озноб. Вдруг стало очень важным выяснить, что за мотив напевала горничная. За эти годы Грейс несколько раз посещала оперу. Чрезмерно эмоциональные выступления привлекали ее прежде всего потому, что свои страсти она всегда тщательно контролировала. Удивительная способность певцов достигать великолепными голосами самых дальних уголков театра на три тысячи мест без помощи микрофонов всегда ее поражала. Однако Грейс не была преданной поклонницей оперы. Глубокими познаниями в музыке она не обладала, но все равно была уверена, что слышала отрывок, исполняемый горничной, где-то на оперной сцене.