Я села на подоконник, поджав ноги, как в детстве. Телефон молчал. Хотя внутри всё кричало.
Где ты сейчас? Сидишь рядом с ней, держишь за руку? Смотришь на экран, как сердце твоего ребёнка всё ещё бьётся? Или просто стоишь у двери, не зная, как быть со мной, с ней, с собой?
Я не злилась. Правда, нет. Даже не ревновала в привычном смысле. Просто… было обидно. Потому что мы только начали. Только позволили себе быть рядом, без остатков, без теней. А теперь снова пауза. Снова чужая боль в нашем доме.
Чайник зашумел, я машинально налила воду в чашку. Мёд, лимон, немного ромашки. Всё как он любит. И тут я поняла зачем. Я заварила чай для него, хотя его здесь нет.
Смех вырвался непроизвольно. Тихий, нервный. Почти слёзы.И всё же, внутри где-то глубоко было нечто твёрдое. Не ярость. Не упрёк. А понимание.
Соня не враг. Она просто тоже оказалась там, где больно. Просто с другим грузом, с другим страхом. И с его сердцем внутри себя.
И если бы на её месте была я?.. Неужели не хотела бы, чтобы он приехал?
Я сделала глоток. Чай обжёг губы.В этот момент экран телефона вспыхнул. Сообщение от него.
«С ней все в порядке. Угроза миновала. Она спит. Прости, что сорвался. Я скоро приеду, если ты…все еще хочешь»
Я долго смотрела на экран. А потом набрала ответ. Пальцы дрожали.
«Я жду»
Без условий. Без вопросов. Без точек.
Просто—жду.
38
Прошёл ещё час. Потом ещё. Я не спала. Просто сидела в полумраке, прижав колени к груди, слушая, как за окном дышит ночь. Каждый шорох казался мне его шагами, каждый свет фар его машиной. Я ждала, словно в этой тишине есть шанс, что он всё-таки появится. С дыханием, пахнущим дождём. С глазами, в которых всегда горело «мы». Но никто не пришёл.
На рассвете я проснулась прямо на диване всё в том же пледе, в котором встретила ночь. Телефон лежал рядом, молча, как будто и он устал от ожидания. Ни сообщений. Ни звонка. Ни объяснения.
Я встала, не глядя в зеркало, не думая, как выгляжу. На кухне машинально включила чайник. И только когда в комнате раздалось глухое бурление, поняла, я всё это время думала только о нём. Даже обида растворилась, как сахар в кипятке. Осталась только немая, пустая тишина. И один вопрос.
Почему?
К полудню я уже знала точно, что точно не напишу. Не позвоню. Не сорвусь. Если он выбрал быть не рядом пусть теперь прочувствует, как это. Пусть попробует жить без меня.
Но словно весь город сговорился напоминать о нём. Уличный музыкант сыграл нашу мелодию. За соседним столиком в кафе парень так смотрел на девушку, как он когда-то смотрел на меня. Даже ветер, тёплый, августовский, пах его кожей, его смехом, его присутствием.
Прошло три дня.
Он всё молчал.
Я стала тенью самой себя. Не хотелось ни есть, ни спать, ни говорить. Моя душа как будто свернулась внутри устала ждать, но не умела забывать.
— Доча, что случилось? — мама вошла в комнату, когда я в который раз отказалась от ужина.
Я посмотрела на неё… и сломалась. Разрыдалась прямо у неё на плече. Растерянная, вымотанная, растерявшая в себе опору. Рассказала всё: про вечер, про Соню, про то, как он просто не пришёл.
Мама слушала молча. Только гладила меня по волосам, как в детстве. А потом, немного помолчав, сказала тихо:
— Доченька, я тоже люблю Сеню. Он для нас почти как родной. Я знала его с пелёнок, ты ведь знаешь. Но как бы я его ни любила, ситуация теперь совсем другая. Я твоя мама. И как мама, я всегда выберу твоё счастье.
— Если ты выберешь Сеню, тебе будет очень нелегко. Он не свободен, даже если не любит Соню. У него будет ребёнок, семья, ответственность. И хочешь ты этого или нет, он будет разрываться.
— Ты не сможешь быть с ним до конца не тогда, когда Соня будет звонить по ночам, не когда малыш будет болеть, не когда он будет бросать всё, чтобы быть рядом с ними.
— Беременность —это только начало. Потом бессонные ночи, болезни, первые шаги, первые страхи… И всё это он будет проходить с ней.
— Я не могу сказать, как тебе будет лучше. Это только твой выбор. Но подумай, ты готова жить с таким «почти», с таким «не до конца»? Потому что ты заслуживаешь целого счастья. Не половины.
Мама обняла меня крепко, и в её тепле я почувствовала себя снова собой не потерянной, не брошенной, а нужной. И было очень тихо. Но внутри будто что-то начало меняться.
А потом в самую обыкновенную субботу, когда мир, казалось, уже забыл про нашу историю, а я почти научилась жить без него он появился.
Стоял у подъезда.
Немного мят, как после долгой дороги. В глазах усталость, смешанная с тревогой. И в руках букет. Полевые цветы. Те самые, которые я когда-то упомянула вскользь. Он запомнил.
Я остановилась на несколько шагов от него. Сердце билось гулко, словно это не реальность, а чья-то фантазия.
— Прости, — сказал он негромко. — Я знаю, я всё испортил. Но если ты дашь мне минуту… я всё объясню. И, может быть, мы попробуем сначала. Если ты ещё хочешь.
Я молчала. Он стоял, не двигаясь. Не приближаясь. Ждал. Без слов. Без давления.
— Заходи, — прошептала я.
Мы поднялись в квартиру. Он поставил цветы в воду и сел на край дивана, словно был здесь не впервые, но как будто теперь по-другому. Осторожно. Почти виновато.
— В тот вечер, — начал он, не глядя на меня, — я должен был быть с тобой. И я этого хотел. Очень. Но Соня… она позвонила и плакала так, что я подумал если не приеду, случится что-то страшное. Я был с ней до утра. И всё это время думал о тебе. Как ты ждёшь. Как злишься. Как, наверное, ненавидишь меня.
Я слушала молча, а внутри всё боролось. Обида и любовь. Страх и надежда.
— У Сони всё сложно. Она одна. Родителей рядом нет. Да, у нас с ней больше ничего нет… кроме ребёнка. Но это уже не «ничего». Это жизнь, за которую я отвечаю. И я не знаю, как быть. Я не хочу потерять тебя. Но и бросить ребенка не могу.
Он впервые посмотрел мне в глаза. И там только правда. Без иллюзий. Без красивых обещаний.
— Я не буду тебе врать. Легко не будет. Иногда мне придётся уходить. Иногда выбирать. Но ты всегда будешь знать, что я тебя люблю. Не «между прочим». Не «пока удобно». По-настоящему.
Если ты сможешь это принять я останусь. Насовсем. С тобой.
Я посмотрела на него. И вдруг всё замерло время, дыхание, мысли.Потому что теперь всё зависело от меня.
Я могла сказать «нет».
И сохранить себя.И уйти в новую жизнь, где не будет тревог, чужих детей и ночных звонков.Где будет ясность.
А могла сказать «да».
Прыгнуть в эту любовь, зная, что иногда она будет причинять боль. Что он не всегда сможет быть рядом. Что его сердце теперь разделено пусть по-честному, но навсегда.
Я сделала вдох.
И поняла—моё сердце знает ответ.
Я сидела напротив него, а внутри гремела тишина. Та, в которой рождаются самые трудные ответы.
Он не торопил. Только смотрел. С надеждой и усталостью одновременно. Он уже многое потерял. И, возможно, впервые в жизни действительно рисковал собой, своей честностью, этой встречей.
Я встала.
Подошла ближе.
— Я не знаю, получится ли у нас. Не знаю, хватит ли мне сил. Я ревнивая, Сеня. Я болезненно честная. И я не умею быть «второй» даже в списке дел.Но я знаю одно я тебя люблю.
Он поднял голову. В глазах мелькнул свет. Такой, каким загораются фонари на улице, когда совсем темно. Не ослепительный, а тёплый, надежный.
— И если ты не будешь лгать. Если всё будет по-настоящему. Без красивых слов, зато с действиями. Если ты будешь рядом, даже когда будешь у Сони душой, мыслями, сердцем то, да. Я готова. Я попробую.
Он встал. Медленно. Как будто боялся, что сон закончится.
— Спасибо, — прошептал он и просто прижал меня к себе. Сильно. Нежно. Как обнимают не ради прощения, а ради начала.
39
После примирения с Сеней всё внутри будто стало мягче, тише. Но мне всё ещё нужно было отвлечься вдохнуть воздуха, который не пах бы воспоминаниями. Поэтому, когда Лера позвонила и предложила встретиться у торгового центра, я согласилась без раздумий.