- Тебе понравилась лазанья?
- Лазанья? Это была лазанья? - на лице Артёма читалось удивление.
Он что, даже не понял, что ест?
- Да, это была твоя любимая лазанья с морепродуктами, - раздражённо вытерла губы салфеткой.
Его пренебрежение ко мне и к тому, что я делаю, в последнее время откровенно злило.
Ну да, я не приношу домой много денег – так, «на булавки» себе зарабатываю фрилансом. Но ведь Артём сам настаивал, чтобы я занималась дочкой, возила её на кружки, в бассейн, а не пропадала на работе.
Дочь выросла, а я так и осталась практически домохозяйкой. Муж привык к вкусной и разнообразной домашней еде, выглаженным рубашкам, сделанным с дочкой урокам и жене, пребывающей всегда в хорошем настроении.
Но если раньше он хотя бы замечал мою домашнюю работу и благодарил, то теперь принимает всё как должное. Ещё и раздражается, когда два дня подряд я кормлю его одним и тем же супом…
Внимательно посмотрела на супруга и постаралась взять себя в руки, смягчить тон:
- Тёма, что происходит? Ты в последнее время сам не свой. Может, заболел или какие-то проблемы на работе? Я ведь чувствую, ты что-то скрываешь от меня.
Артём отвернулся от моего взгляда, опустил глаза, рассеянно передвинул приборы, лишь бы занять чем-то руки.
Он нервничал. Потом попробовал соскочить с темы:
- Ри, не бери в голову. Так, ерунда…
Ещё в первом классе, когда Раменский научился выговаривать букву «Р», он придумал мне это прозвище.
Все звали Ирой, а он – Ри. Говорил, что я как Рикки-Тикки-Тави, защищаю маленьких и слабых. И я действительно была такой, пока Артём не взял на себя эту функцию, определив в стан слабых и меня.
Но в этот раз я не намерена была отступать. Мне надоело видеть его вымученные улыбки, имитацию опозданий, лишь бы быстрее сбежать из дома, зависания в телефоне.
Нарочно звякнула бокалом о тарелку, чтобы привлечь внимание мужа, мягко и доброжелательно продолжила разговор:
- Артём, а помнишь, мы ещё в девятом классе поклялись рассказывать друг другу абсолютно всё?
Ты перестал мне доверять? Я осудила тебя хотя бы раз за что-то?
В первую очередь я твой самый близкий друг, а потом уже жена. Ты можешь мне довериться, что бы не случилось.
Раменский угрюмо буркнул, прошив меня каким-то отчаянным взглядом:
- Ри, прости, ты этого не поймёшь!
- Вот как? Знаешь, даже обидно слышать такое, - внутри натянулась струна, напряжение скрутило желудок, и я испугалась, что лазанья может попроситься на выход. - Я когда-нибудь тебя не понимала или не принимала?
- Нет. И от этого мне ещё тяжелее, - муж снова опустил взгляд в тарелку.
А я продолжила его дожимать.
С готовностью принять любую правду, наклонилась вперёд, потянувшись к руке супруга:
- Так откройся, тебе сразу станет легче!
- Думаешь? - его рука была тёплой и родной, в серых глазах блеснула надежда.
- Конечно!
Муж расправил грудь, втянул воздух и выдохнул:
- Ри, я, кажется, полюбил ещё одну женщину.
Моё сердце в этот момент споткнулось на мгновение, забыв, зачем оно вообще в организме.
Кровь застыла красным льдом, остановив движение жизни во мне.
- Прости, что? - рассеянно протянула, подозревая, что всё-таки ослышалась. - В кого влюбился?
Артёма словно прорвало, и он начал засыпать мой полуживой труп адскими подробностями:
- Она недавно пришла в нашу компанию. Сначала была помощницей Савельева, а затем её перевели ко мне в отдел.
Так получилось, что мы стали по работе много времени проводить вместе. Рита умная, начитанная, мыслит нестандартно. Она помогла мне запустить несколько новых проектов. Савельев даже увеличил оклад, оценив мой вклад в развитие компании.
Ей двадцать шесть, в разводе, есть дочь. Кстати, тоже Маша.
Тёма тепло улыбнулся…
Слова мужа доносились до меня как сквозь вату.
Он говорил и говорил, а мне хотелось заорать: «Заткнись, ради Бога! Я не могу больше этого слышать! Пожалей меня хоть немного!»
Каждая фраза врезалась в тело острым ножом, заставляя скручиваться от боли.
Неужели он не понимает, что это жестоко…
На автомате посчитала, что любовница моложе меня на восемь лет.
- И давно вы спите? - чей-то чужой, хриплый голос раздался в комнате. Он покрыл стены инеем, ознобом прошёлся по моему телу.
Раменский оскорбился:
- Спим? Нет, конечно. Разве я бы посмел тебе изменить?
Ри, за кого ты меня принимаешь?
Да, мой супруг был порядочным человеком, как мне казалось на тот момент.