Я перевернулась на бок и уставилась в стену. Конечно, тоже не свою. Обои красивые… Почему-то я подумала именно об этом и начала часто моргать – в глазах защипало, стоило только вспомнить о последней поклейке.
«Юля, ты не должна плакать, вспоминая меня. Вспоминай хорошие моменты и улыбайся. Помнишь, как мы выбирали обои в нашу комнату? Вспомни и улыбнись…»
Легко сказать, точнее, написать. Я машинально потянулась к обручальному кольцу, но оно не прокрутилось по привычке, потому что пальцы наутро подпухли.
И все-таки где я?
Это квартира – все, что я смогла понять.
За стеной раздался звук, будто кто-то поставил сковороду на плиту. Может, я у соседки?
— Боже, — простонала я, пытаясь пошевелиться. — Эй! – позвала я черт знает кого.
Проснулась в чужой квартире, во рту Сахара, глаза режет от солнечного света. К тому же гудит голова, рука адски болит.
— Проснулась? – в дверях появился незнакомый мужчина и сложил руки на груди.
— Где я?
— В моей квартире.
— А вы?..
— Вчера ты называла меня уродом. Сегодня можешь называть персональным джинном, исполню три желания: душ, кофе и завтрак.
— А мы с вами?.. – думаю, он должен понять, что я имела в виду.
Ничего не ответил и, развернувшись, ушел.
Я не могла, нет. Нет, нет и еще раз нет! В моей жизни был, есть и будет только один мужчина.
Кажется, и похмелье сразу отпустило. Я не верю в доброту человеческую – людям плевать на подобных им.
Одежда моя лежала в кресле, и я, надеясь, что этот незнакомец не вернется, поднялась и быстро оделась. Зеркало на двери шкафа-купе отразило помятую, опухшую женщина в грязной одежде. И это я.
Докатилась умница-отличница, правильная девочка.
— Ты идешь или так сбежишь? – услышала я.
Признаться, такая мысль была. Но мало того, что понятия не имела, где нахожусь, так еще и не было телефона, чтобы вызвать такси. И впервые за долгое время мне стало любопытно. Не знаю почему, я даже толком не рассмотрела хозяина квартиры, если это он, конечно.
Я пошла по коридору на звуки, не глядя по сторонам. Меня еще немного шатало, и вместо кофе я бы сейчас с удовольствием выпила холодного пива, чтобы снова отключиться и проснуться, когда наступит ночь.
На кухне незнакомый мужчина стоял у плиты с самым беззаботным видом. Почему? Что вчера произошло?
— Где я? – повторила вопрос в надежде, что сейчас ответ будет более развернутым.
— Давно бухаешь по-черному?
Я растерялась. Прямолинейность – это здорово, но не так же. Или я просто не хотела принимать этот вопрос.
Смотрела на широкую спину, обтянутую серой футболкой, на темные взъерошенные волосы с легкой проседью, босые ступни, загорелые руки с выделяющимися черными волосками и выступающими венами.
Неожиданно даже для себя, но я улыбнулась и прошла к ближайшему стулу.
— Несколько месяцев, — ответила я честно.
— Привет из преисподней тогда тебе от твоей поджелудочной и печени.
Странный, очень странный разговор получается. Надеюсь, я не у какого-нибудь сектанта, который сейчас мне начнет вещать о свидетелях, обращении к богу, а не к бутылке и прочей чепухе.
Мама уже все испробовала, но после моего пьяного выступления в церкви махнула рукой.
— Вот только не надо меня лечить, — поморщилась я.
— Это моя работа.
Я так и разговаривала со спиной, но хотела увидеть лицо. Может, я еще не до конца протрезвела, но в комнате я не особо рассмотрела, а сейчас хотела, потому что спина и затылок живописные, но много информации они не дают.
— Как вас зовут?
С чего-то надо начинать, хотя я сама еще не понимала, зачем мне это надо. Но этот мужчина вызывал интерес. Нет, совсем не сексуальный, а скорее простой человеческий. Я что-то чувствовала в своей выжженной душе, я испытала хоть какие-то эмоции.
Наконец-то он обернулся, выключив плиту. Я заглянула в темные глаза и подумала, что у него должно быть необычное имя. Человек с такими глубокими глазами, с такой сеткой морщинок вокруг них не может быть обычным.
— Эрик, — ответил он.
— Эрик, — эхом повторила я и поняла, что так же пялюсь на него. – Выпить есть? – быстро нашлась.
Только бы он сейчас не начал мне говорить о вреде алкоголя. Меня от этих лекций от папы тошнит больше, чем от спиртного.
— Есть.
Кивок, все тот же зрительный контакт, пока Эрик делает шаг к холодильнику. Это самая абсурдная ситуация, в которой я могла оказаться с пьяных глаз. Казалось бы, даже проснуться в одной постели с двумя мужиками и конем не так интересно, как то, что сейчас происходит.
Когда Эрик скрылся за дверцей холодильника, я поняла, что мое похмельное тело было напряжено до предела, да я даже дышала через раз.