Мы молчали, пока Эрик, стоя ко мне спиной, готовил кофе. Я бы уже вопросами забросала, но с какой целью пьяная девица ждала его на лестнице, Эрика, кажется, вообще не интересовало. А вот меня очень даже…
Я не понимала, почему пьяный мозг привел меня именно сюда. Сказать, что Эрик меня привлек как мужчина? Нет. Сказать, что я искала собутыльника? Тоже нет.
Может быть, меня привело сюда то, что он не смотрел на меня вчера с осуждением или жалостью и ни слова не сказал. Но я-то согласилась на кофе и после сегодняшнего взгляда, брошенного на меня в подъезде.
И снова Эрик не оставил меня на лестнице, хотя мог бы пройти мимо. Кто я ему такая? Девица, которую по доброте душевной он не бросил на улице? Думаю, он уже сам не рад.
— Держи, — Эрик повернулся и поставил передо мной чашку.
— Спасибо, — сказала я так, будто он мне сейчас жизнь спас.
И благодарила я не только за кофе. Наверно, стоило уточнить, но мне показалось, что Эрик все и так прекрасно понял. Кивнул и снова посмотрел своими темными глазами, казалось, в самую душу.
Я первая отвела взгляд и уткнулась в чашку. Кофе пить мы тоже будем молча? Может, хоть светскую беседу начать?
— Так где ты работаешь? – начала я.
Эрик не хотел отвечать – я это отчетливо… почувствовала. Будто напряжение в воздухе повисло.
— В городской больнице, — наконец-то ответил он.
Я вспомнила светлые коридоры, запах лекарств и больничной столовой, вид крови, и меня замутило. Я нервно сглотнула, борясь с тошнотой, и Эрик спросил:
— Тебе плохо?
Тряхнув головой, попыталась сбросить это наваждение и ответила:
— Не люблю больницы.
— Их мало кто любит.
Светский разговор как-то не клеился. Я быстро допила кофе и поднялась, сказав:
— Извини, ты, наверное, устал после работы, а тут я… В общем, я пойду. И еще раз извини…
— Вчера ты разговаривала по-другому.
Вчера меня похмелили с самого утра, вот я и разговаривала по-другому. А сейчас уже окончательно отрезвела и почему-то начала мямлить какую-то чушь.
— Я пошла? – прозвучало вопросительно, и Эрик пожал плечами.
— Ты взрослый человек и вольна делать, что пожелаешь.
— Больше я тебя не побеспокою.
Я, конечно, не ждала, что он скажет: «Что ты, можешь заявляться ко мне пьяная в любое время дня и ночи», но все равно от ответа что-то неприятно кольнуло в груди.
— Да, Юля, не надо приходить ко мне.
Глава 6. Юля
«Юленька (знаю, ты не любишь, когда к тебе так обращаются, но я ведь с любовью), когда-нибудь это кольцо ты снимешь, и оно станет лишь памятью в шкатулке с украшениями. Оно не должно становится символом твоей боли…»
Да, я была согласна. Оно должно было быть моим символом счастья.
Но сейчас я ехала в лифте, крутя золотой ободок по кругу, и думала, почему Эрик не спросил, не ждет ли меня дома муж. Или именно к нему меня и отправил?
«Так где ты работаешь?»
«В городской больнице».
Наш разговор снова всплыл в голове, когда я уже вышла из подъезда. Я могла бы забыть, отпустить, но что-то толкало меня, как и пять лет назад. А знала я лишь одного человека, который мог бы мне не то чтобы помочь, но аккуратно на разговор я бы его вывела.
«Ты повторяешься, Юля», — сказал кто-то во мне, наверное, остаток алкоголя.
— Павел Алексеевич, — я тронула преподавателя за плечо.
Статическое электричество или действительно искра? Я одернула руку, ойкнув.
— Слушаю.
Балановский обернулся, но был все так же непроницаем. Хоть бы улыбнулся, как я. Правда, я понимала, что улыбаюсь наверняка глупо.
— Павел Алексеевич, вы у меня руководитель…
— Расписание приемов там, — он указал на стенд за моей спиной и уже положил ладонь на ручку двери, ведущей туда, куда студентам вход воспрещен.
— А разрешите?..
— Не разрешаю, Юлия Игоревна.
До того как я стала слабой и разбитой, мне говорили всегда, что я пойду до конца. Наверное, что-то от той прежней Юли осталось. По крайней мере сегодня. Я долго шла, пока не остановилась на мосту.
Вода, такая зеленоватая, мутная, в нашей речке напомнила мне саму себя. А когда-то здесь было красиво. Песчаные пляжи, прозрачность водной глади – все изменяет время. Или человек. Природа не может справиться с человеком, а человек — со временем.
Сколько раз я думала сигануть с такого вот моста вниз – не будет же потом ничего, а если и будет, то я там буду не одна.
Водная гладь умеет манить – она притягивает, завораживает, а потом пожирает тебя. Не зря говорят, что смерть через утопление самая мучительная. Вдыхаешь, хоть понимаешь, что нельзя, а легкие заполняются не живительным кислородом. Но тебе все равно надо дышать. Рефлексом вдохнуть. И мозг понимает, а инстинкты действуют сами по себе.