— Сам ты дрянь, — сказала я спокойно, глядя ему прямо в глаза. — У меня есть папа, а ты никогда им не будешь.
Анатолий покраснел, его губы задрожали, он резко встал, а стул грохнулся на пол.
— Вот сука! Где твой отец, нету?! Я тебя кормлю и одеваю, неблагодарная тварь!— заорал он и занёс руку.
Я не отпрянула, но и удара не последовало, мама вдруг встала между нами.
— Хватит, — сказала она тихо. — Толя, хватит, нам пора выходить, мы опоздаем на линейку в школу.
Анатолий что-то буркнул насчёт того, что он отмечает первое сентября, плюхнулся обратно на стул и налил себе ещё водки.
Мама обернулась ко мне и произнесла строго:
— Иди погуляй, мы сейчас спустимся.
Я вышла, на улице было тепло. Солнце ярко светило, дети смеялись где-то вдалеке. Внезапно пришла мысль, а как бы я жила, если бы у меня были нормальные бабушка и дедушка? Что бы было, если бы с отцом осталась я, а не Лиза?
Мама из детского дома, после развода мы с ней переехали в ту квартиру, которую ей когда-то подарило государство. У отца были родители, но жили в Германии с семьёй старшего сына. Они по нации немцы, предки которых в своё время поселились в России. Отец уезжать с ними отказался, остался здесь, чтобы ухаживать за своей бабушкой.
Папа не звонил и не писал, он будто забыл обо мне. Для него существовала только Лиза, а меня он выкинул из своей жизни. Было обидно до слёз, я плакала по ночам в подушку. Теперь какой-то лысый упырь желает, чтобы его называли папой. Мама не против, она вцепилась в Толика как в спасательный круг. Ещё бы, ведь он мелкий предприниматель и держит сеть ларьков с овощами и фруктами.
Вот так я шла к школе, держа букет роз в руках и думая о своей безрадостной жизни. Лучше бы папа забрал меня, а не Лизу, но тогда бы досталось от лысого ей. Мне всегда казалось, что сестрёнка нежнее меня, очень хрупкая и ранимая, она бы не выдержала.
Глава 4
Марк
Мы летели три с половиной часа. Малыш спал, Лиза в какой-то момент тоже уснула. Я прикрыл глаза, мне удалось вздремнуть, но недолго. Вскоре разбудил голос пилота, мы снижаемся. Тронул плечо жены, она открыла глаза и отшатнулась от меня, будто увидела монстра. Что ж, в чём-то она недалека от истины.
— Просыпайся, мы снижаемся. Через несколько минут будем на земле, — сказал я тихо.
Мы приземлялись в одном из частных аэропортов. Тут были ангары для самолётов — бизнес-класса, я арендовал место в одном из них. Также имелась платная стоянка для машин, где можно оставить автомобиль на длительное время.
Один из охранников выбежал из самолёта первым.
— Накинь куртку, Лиза. Машину сейчас подадут прямо к трапу, — сказал я, стараясь не раздражаться, — Максима бутить не надо, я его на руки возьму.
Через несколько минут мой автомобиль стоял у самолёта. Охранник забрал чемодан и сумку, я аккуратно завернул сына в лёгкое одеяло, которым тот был укрыт, потом подхватил его на руки. Малыш даже не проснулся, только улыбнулся чему-то во сне.
— Выходи на улицу и садись на заднее сидение, — тихо произнёс я.
Лиза посмотрела на меня затравленным взглядом и всё же пошла. Она всё ещё была не совсем в себе, но действие препарата начало уменьшаться. Жена сама смогла спуститься по трапу и забраться в салон машины. Я аккуратно залез следом за ней, сын всё так же спал на моих руках. Витя был за рулём, Егор сел на переднее сиденье. Пилота мы ждать не стали. Он загонит самолёт в ангар, потом вызовет себе такси.
До коттеджного посёлка, где находится мой дом, ехать час, с учётом того, что сейчас ночь и дороги практически пустынны. Машина мчалась на предельно разрешённой скорости. Парни молчали, я специально выбирал такую охрану, которая болтливостью не отличалась. Лиза пялилась в окно, отвернувшись от меня. В какой-то момент она чуть лицом к стеклу не прилипла, мы проезжали мимо моря.
Ещё одна странность: жена никогда не стала бы так реагировать. Она видела эти пейзажи сотни раз, и для неё море давно стало чем-то обыденным, почти незаметным, сейчас она будто видела его впервые.
Я перевёл взгляд на Максима, тот по-прежнему спал, его дыхание было ровным и спокойным. Хотя, если бы не он, я бы уже давно сорвался. Всё в Лизе, её взгляд, движения, даже то, как она отстранялась от меня, говорило о страхе. Этот страх был направлен именно на меня, и это бесило до кровавых пятен в глазах.
Машина свернула с трассы на узкую дорогу, ведущую к коттеджному посёлку. Жена сжалась в углу салона, будто пыталась стать меньше.