— Спасибо родная, спасибо большое, за сына. — муж наклоняется и целует нас поочерёдно.
Я это сделала, я всё это пережила. Быстрей хочу в палату, отдыхать, ждать Дашку, которая все уши прожужжала, что первая должна увидеть брата. Принимать поздравленья, подарки, выписка, суета. Я всё это хочу, пусть будет тяжело, пусть не просто, но ведь это только первое время. Всё быстро пройдёт, забудется, останется лишь сюжетными воспоминаниями. Как сейчас, глядя на двух самых дорогих и любимых мужчин на земле, я уже и не помню, как корчилась от боли буквально час назад. Пишу сообщение Ириске, прикладываю фото, Стёпы с сынишкой на руках, «ты права, это того стоит».
Степан
Три года спустя
— И зачем ты это припёр. — господи за какие грехи… ладно это понятно за какие. Чем постоянно недовольна эта женщина.
— Дашка просила. — нагло вру и не краснею, я бы мог и на Федьку всё спереть, только он ещё толком просить не умеет, ну по крайней мери, то чего не видит.
— Тогда пусть, это, в Дашкий комнате и стоит.
— Чего в моей комнате. — доча, любимая, ты не вовремя, я ещё с твоей мамой не договорился. — О, нет, нет, мне это не надо. Это к Фёдору.
— У него уже вся комната завалина. А папа утверждает, что это ты просила.
— Я? — удивленный взгляд дочери, направлен на меня. Делаю, несчастно просящие глаза. — Да, что-то припоминаю… — начинает выгораживать меня кукла, недаром любимая дочь. — я говорила, папе, что было бы не плохо удлинить трассу, сделать её более… интересной.
Опускаю голову, мы палимся, нас вот, вот раскусят на вранье. Светлячок переводит взгляд с меня на Дашку и обратно, глаза прищурила. Положение спасает Фёдор.
— Папа! Ого, чего ты принёс. — сын счастлив, только нашу маму этим не проймёшь. — Пойдём играть, пойдём, пойдём. Даша, мама, пойдём.
— Иди Сынок, сейчас папа разденется, и придёт к вам. — ой не нравиться мне её тон, можно я одетый и с грязными руками к детям пойду.
— Светлячооок, — обнимаю жену, воинственно скрестившую на груди руки. — ну неужели, в нашей четырёхкомнатной квартире не найдётся место для ещё одной игрушки.
— Ты знаешь мои правила, Богатырёв, детские игрушки строго по своим комнатам. А у Федьки уже места нет.
— Ну, собери то, с чем он не играет, увезём к родителям. Там лето не за горами, будет, с чем играть.
— Ты ещё прошлые два мешка не увёз, до сип пор в шкафу стоят.
— Ну, вот собери четыре, увезу всё сразу, чтобы два раза не мотаться.
— Ты. Мне… — меня спасает звонок с неизвестного номера.
— Прости Светка, поругаешься на меня попозже, это по работе. — шлёпаю жену по попе, та бросает красноречивый взгляд, давая понять, что разговор не окончен. — Слушаю.
— Здравствуй, Богатырёв Степан Дмитриевич.
— Добрый вечер, с кем имею честь… — напрягся, вспоминаю, где мог накосячить, и главное с кем.
— Руслан Григорьевич, тебя беспокоит. — кто? Прова было Светка, когда говорила, что мне витамины пора, для памяти пропить. — Да, ты не напрягайся так, имя моё тебе не о чём не скажет, только вот должок за той есть.
— Когда же я успел, вам задолжать, неизвестный мне Руслан Григорьевич.
— А когда за свою девочку просил, вот тогда и успел. — нет, с памятью моей пока всё в порядке. Я ясно вспоминаю, события того летнего вечера, когда отстоял и Данила, который сейчас отличный тренер, и моя правая рука, и Светку.
— И что вы хотите, сейчас, спустя столько лет.
— Да вот, хочу, к тебе своего внучатого племянника отправить, на лето. Он всё нервы матери измотал, а заодно и бабке своей, сестре моей. Кроссфит, единственное, что его ещё держит. Забирай его на перевоспитание. — не просит, утверждает. — Даю тебе полный карт-бланш, на все действия.
— Сколько ему хоть лет то. — понимаю, что выбора у меня нет.
— А вот в аккурат, в мае, восемнадцать стукнет и к тебе поедет.
— Вы хоть заранее позвоните, предупредите, когда его ждать.
— Не переживай, лично привезу. Да скорой встречи, Степан Дмитриевич.
— Всего хорошего, Руслан Григорьевич.
Присаживаюсь на спинку дивана, кидаю на его телефон. И что мне делать с этим великовозрастным дитём? Даньки его отдать на съедения, пусть отмстит за деда. Его ж куда-то поселить надо. Так чтоб под присмотром был. Слышу, Светкин, возмущённый тон и бессвязную речь. Что ещё могло случиться.
— Нет… так нельзя… Сантур Багдасарович… я ещё не согласилась… нет… хмм… хорошо, жду.
Она швыряет телефон на кровать, тяжело дышит, в такие минуты, даже немного её побаиваюсь.