- Ты же знаешь, - разозлился Македонин, скорее по привычке, когда его не понимали с первого раза и приходилось оправдываться за свои слова и мысли.
- Знаю-знаю, - остановил он его. – Не кипишуй. Так или иначе, ты не обязан любить ее. Ты не обязан любить никого, даже если этот никто твоя родная мать. Но, знаешь, ненавидеть ее не нужно. Ей по-барабану, а ты мучаешься. И кому ты этой своей ненавистью хуже делаешь?
И правда, подумал Саша. Ненависть, это слишком.
- За это я и люблю музыку. Она мой проводник в мир чувств, а не неврозов и душевных травм. Советую тебе обратить на эту даму внимание, - Гриша заговорщически улыбнулся Саше и протянул наушник обратно. – Послушай слова, - он кивнул на плеер перед тем, как нажать на плей. – Ты мог бы так же.
Тогда еще Саша не понимал, что значили слова друга.
Гриша был сиротой. Его воспитывала бабушка. Она же, за пару недель до его семнадцетилетия, оставила чайник на включенной плите и уснула перед телевизором. Друг вместе с единственным родственником задохнулся угарным газом.
Так ушел еще один дорогой человек из жизни Ксандра. На похоронах Гриши он плакал и не мог остановится. Не взахлеб, без истерики. Тихо. Без слов. Слезы сами не переставая текли по его щекам.
Немая, окроплённая слезами, панихида стала утешением для растолченного в прах сердца Саши и, возможно, спасением для души его друга.
Тогда он решил, что музыка станет и его проводником.
* * *
«594 дня я тебя люблю»
«Если мир создавался за семь дней, то Создатель его пытался проснуться первые шесть», - думал Ксандр, стоя перед зеркалом в ванной и пытаясь разлепить глаза.
Вчерашний вечер, а точнее ночь выдалась огненной в прямом смысле этого слова. Воодушевленный приятным времяпрепровождением с Ангелиной, которая после нехитрых манипуляций превратилась в ходячую морковку на ножках, в круглосуточной аптеке вместе с гематогеном (да, не судите человека за его слабость) прикупил тюбик дешевой краски для волос обсидианового цвета. И, чем черт не шутит, решил самостоятельно перекрасить свои светлые патлы. Вернуться к корням, так сказать. Образ, что ему придумал Матвей, обязал его раз в полтора месяца посещать мастера в салоне красоты, чтобы придать волосам этот дебильный блонд с золотистым отливом. Он мирился с подобными пунктами договора, пока ему дозволено творить, но мохнатка вдохновила его. Ангелина, будто ластик, день за днем стирала с настоящего Александра Македонина вырисованный за многие года фальшивый и полюбившийся многим образ, а скрывшийся за карикатурой карандашный набросок она обводила четкой линией и заполняла пустоты яркими цветами.
Ощущая прилив энергии и жизненной силы, Ксандр нанес краску на волосы, как было сказано в инструкции. В ожидании ему пришлось провести целых сорок минут. За это время он успел выложить фотки в соцсеть, придумать дурацкую подпись, поржать, отправить отметить на в тексте Ангелину и уснуть, а проснуться от того, что с него живьем сдирают скальп. По крайней мере, так ему показалось, когда он в испуге открыл глаза и резко сел на диване.
Кинулся в ванную, сломя голову, чуть не поскользнувшись на брошенной на пол футболке. Вода из крана не хотела становится нормальной температуры, поэтому судорожно смывая краску с головы он то пребывал под кипятком, то стучал зубами от ледяного дождя из душа. Обидно, что и холодная, и горячая вода причиняла боль. Судя по инструкции, наспех выхваченной из мусорного ведра, у него химический ожег. Волосы превратились в паклю, торчали во все стороны и выглядели как видавшая виды мочалка в доме многодетной семьи.
«Завтра тебя ждет сюрприз» - отправил он смс Матвею и достал триммер.
Утром, закрутив черную вязаную шапку на манер «морячки», нацепил ее на поредевшие кущи и отказался от бритвы, решив отпустить бороду. Не на голове, так на лице пусть растут, решил Ксандр и вышел из дома, набирая номер Ангелины и натягивая солнечные очки в пол-лица.
- Ты сегодня мне нужна, - отсалютовал консьержу на первом этаже. – Заеду за тобой, - пожал руку удивленному Игорю. – Будь готова через полчаса.
Ксандр разбудил Ангелину своим звонком, как и Игоря просьбой о столь раннем подъеме и сменившимся имиджем, а виной тому день рождения его матери, на которое он не был приглашен, но обязательно явится.