Их свел не случай и обстоятельства, а взаимная тяга к новым приключениям. Паша стал первым мужчиной в жизни Ангелины. Это были ее первые отношениях во всех смыслах, какие только могут быть. Ей думалось, когда она была наивна и неопытная, что первый равно единственный. Эта мысль в ней крепла день ото дня, пока она превращалась в женщину. Эта мысль расцвела, когда она повстречала Павла Сергеевича, и стала угнетать, когда узнала Пашу.
Сначала он был трепетным и обходительным до отношений, внимательным в начале, а потом случился их первый секс. Для Гели он стал действительно первым. Первым и незабываемым. И не потому что стал прекрасным продолжением их отношений, а потому что он всегда был похож на первый, повторяясь из раза в раз.
В тот вечер они обговорили детали. Паша был любезен и разрешил совершить «грязное дело» (так он любил говорить) у себя дома. Геля приехала к нему в выпавший у них совместный выходной день, как сейчас она помнит, вторник. А потом украдкой постанывала в понедельник вечером от досады, мечтая, чтобы понедельник длился целую неделю, а вторник так и не наступал, потому что Паша не изменял своей традиции.
Вторник – день секса.
Он не был волнительным. Он не был трепетным. Он не был нежным. Ангелина вообще сомневался, что секс у нее в принципе был. Для Паши трехминутное родео всегда заканчивалось прекрасно, чего не скажешь о его партнерше.
Павлу, на момент их знакомства, было двадцать девять, они успели отпраздновать и его тридцатый день рождения, да и судя по его словам, опыта у него было достаточно. Он прекрасно знал, что до него у Гели никого не было, поэтому девушка была уверена, что он сможет показать ей на деле «эти ваши взрослые отношения».
Реальность кардинально отличалась от фантазий. Никаких прелюдий, долгих поцелуев, нежных касания, намокшего от смазки белья – нет. Вот они ужинают, а вот уже в постели Паша стягивает с нее трусы, оставляя платье, и, подарив ей лишь один поцелуй, резко входит в нее. Если бы не смазка на презервативе, о которых он никогда не забывал, то крови было бы гораздо больше, думала Геля, пока он разрывал ее изнутри тяжелыми и резкими толчками. Ни о каком наслаждении не могла быть речи. От боли слезились глаза, а между ног жгло и щипало, а каждое движение его члена внутри, точно ножом по свежей ране. Первый раз ей показался бесконечностью, но, хвала всем скорострелам этого мира, кончил он, как оказалось, ровно через три минуты после начала.
Следующий вторник та же боль, но меньше крови. Еще через неделю он разозлился, так как Геля отказала ему, сославшись, по его мнению, на сущий пустяк. Месячные для него не помеха. Но девушке не хотелось к боли от менструации прибавлять еще и боль от нежеланного более секса.
Так проходили неделя за неделей. Вторники Ангелина возненавидела, но не хотела обижать единственного в ее жизни, потому исправно раздвигала ноги. Большего ей не оставалось.
Как-то, скрывая стыд, она пожаловалась Катерина, что секс не приносит ей удовольствия. Ей казалось, что причина заключалась именно в ней. Хотя, когда она оставалась с собой наедине, проблемы в доставлении удовольствия своему телу у нее не возникало. Этим она тоже поделилась с подругой, на что дала ей дельный совет: помочь себе прямо во время процесса, стимулировать клитор, пока Паша пыхтит над ней. И да, к великому сожалению Гели, их поза так же не менялась. Вообще.
Последовав совету подруги, Геля во время очередного муторного процесса потянулась рукой вниз, боясь, что Паша может своими действиями отбойного молотка переломать ей пальцы. Парень почувствовал препятствие в области паха и опустил глаза.
- Убери руку, - пропыхтел он замедляясь.
- Так будет лучше, - Геля тоже хотела получать удовольствие от секса.
- Я мужчина, я должен удовлетворять, а сейчас ты показываешь мне, что у меня это не получается, - он начинал злиться.
- Конечно, нет, - Ангелина погладила его по щеке, хотя обычно во время процесса они почти не касались друг друга, а потом опомнилась и уточнила: - Мне все очень нравится. Захотелось экспериментов, - хохотнула она.
- Убери, - Паша стоял на своем.
Геля помедлила. Осторожно коснулась себя внизу и поняла, что там почти сухо, а ее стимуляция вряд ли спасла бы ее, ведь Паша действовал очень быстро, а ей бы потребовалось гораздо больше времени.