- Свое неуважение, - констатировала Геля. – Пошел, ты, Ксандр…
- Минутку, - он резко остановил ее словесный поток жестом, встал прямо перед ней и всмотрелся в горящие глаза. – Подумай над тем, что ты хочешь сказать, Мохнатка. Я не так прост. И уж себя уважаю.
- В жопу, - на выдохе закончила Ангелина, а в следующую секунду заткнула ему рот ладонью, потому что она знала, что из него рвалась очередная пошлая шутка. – И не смей говорить: «если только в твою».
Македонин самодовольно ухмыльнулся. Она почувствовала, что где-то между линией жизни и линией любви, или Бог весть, какой еще линии, хиромант его знает, уголки его губ взметнулись вверх.
Матвей усердно делал вид, что его там нет, да они, похоже, и не замечали присутствие третьего лишнего.
* * *
После утренней перепалки с Гелей Ксандр был не в настроении, потому что это скоро закончится. Тут его натура, что призывала всех жить настоящим и наслаждаться моментом, сдалась перед страхом неминуемой разлуки. Ну не на другой край света она уезжает, чего он распереживался? Интернет, телефон – столько средств для связи, можно и лично не встречаться, а тошнить друг от друга начнет рано или поздно.
Еще эти навязчивые сообщения, которые не прекращались уже второй год. Во время интервью тому самому «ЭпД» он соврал лишь на половину, переключив внимание с серьезной проблемы на глупую шутку, когда обвинил Гелю в преследование. Успокаивало лишь то, что за этими безобидными ежедневными сообщениям с признанием в любви и фото, которые мог сделать любой папарацци ничего не последовало. Пока не последовало. Но где-то там, в грудной клетке Македонина, при каждом писке телефона ранним утром что-то сжималось в болезненном страхе. В этом стыдно признаться и самому себе, что испугался какой-то нелепой писанины, не то чтобы заявить об этом во всеуслышание.
- Александр, смотри на меня, когда я с тобой разговариваю, - препод по вокалу отказывался называть его Ксандром, исключительно полным именем, исключительно в повелительном тоне. – Ты глотаешь воздух, а мне нужно, чтобы ты не жрал его, а установил опору. Правильное дыхание – фундамент твоего голоса, а впоследствии - здоровых голосовых связок.
Святослав, а именно так и звали преподавателя, был строг, невозмутим и слегка неповоротлив. Его габариты не всегда позволяли ему прокатиться на аттракционах в парке развлечений, зато «богатырский рост и аршин в плечах» всегда восхищали Мохнатку. Про этот аршин она задвигала и Ксандру, мол вместо того, чтобы трепать ей нервы, лучше отправился бы в зал, да подкачался. Будто ей мало его шести кубиков, ведь ни разу не жаловалась. Еще и эти полуметровые дреды на голове парня. Ксандр подозревал, что Геля не ровно дышит к патлатым. Особенно к мокрым патлатым, не зря она любавалсь фоткой Джейсона Момоа сегодня утром.
- Возьми звук «т», упрись им в губы, как будто ты делаешь «тм», «тп» и делаешь прям, - и тут Свят издает звук пердящей машины, которая отказывается заводиться. И так из раза в раз. – Потом начнешь гонять это по диапазону, стабилизируешь давление и голос начнет себя гораздо лучше чувствовать.
Македонин изобразил нечто похожее, но в его исполнении жидкий звук закончился свистом ленивой лягушки, отказывающейся квакать, как следует.
- Дыши диафрагмой, Александр, твою тетушку…Выпрямись и подними подбородок, с таким талантом ты ни одну девушку не удивишь своим оральным искусством.
- Во-первых, ты ничего не знаешь о моих скрытых талантах, и уж далеко не пышногрудая красотка; а во-вторых, скажи спасибо, что у меня нет тетушки. Уж не знаю, что ты намеревался с ней сделать, но явно не букет цветом подарить, - он глубоко вдохнул, примиряясь с ситуацией, принял решение выкинуть все лишние мысли из головы и повторил упражнение так, как того требовал Свят.
- Замечательно, - последовала похвала. – Правильно. Звук должен легко выходить. Знаешь же, что не нужно быть избранным, чтобы выдавать долгие скримы.
В последнее время Ксандра тянуло к альтернативному вокалу: скрим, гроулинг, а Святослав в этом профи. Не зря отмотал на малой сцене порядка десяти лет в роли солиста, выдавая иногда такую годную «отрыжку» (так этот стиль пения неизменно называла Ангелина, что по спине бежали мурашки, застревая где-то в крестце, заставляя Македонина пылать от зависти и возбуждения в предвкушении покорения новой вершины.