Лиса действительно оказалась рыжей. Слишком наглой и хитрой. А Ксандр смотрел на нее и говорил с ней так, что Раде пришлось очень постараться, чтобы действительно не запачкать ее белую водолазку прямо на глазах у самого Ксандра. В ее фантазиях этих взглядов была удостоена лишь она и только она, но реальность пока была таковой, и Раде приходится мириться со всякими уродливыми выскочками, которые забыли свое место.
Поправляя макияж у зеркала, Рада услышала его голос в коридоре. Прополоскала рот водой, схватила сухое полотенце, вытерла лицо, руки, кинула его прямо на пол и осторожно вышла за дверь.
Там стоял он. Спиной у стены, с опущенной головой и трубкой у уха. Он провел рукой по короткому ежику волос, видимо по привычке, ведь еще совсем недавно они были достаточно длинными, чтобы падать ему на глаза, и тяжело вздохнул, прикрыв глаза.
- Нормальная, - раздраженно произнес он, и его кадык нервно дернулся.
Рада выглянула из-за угла уже вместе с телефоном, навела камеру и сделала фото.
- Мелкая, как сопля только, Мот.
Судя по всему, Ксандр разговаривал с Матвеем, который по версии этой уродины отправился по делам.
- Да пофиг. Нет. Уже все решили.
Чеканил Ксандр. Рада слушала и сохраняла фото в отдельную папочку.
ГЛАВА 15. НОВОЕ НАЧАЛО.
«596 дней я тебя люблю»
Прошел только день после окончательного увольнения Гели, а Ксандр уже начинал скучать. Если быть еще более точным, то прошла только ночь, а он уже не находил себе места. В студии было душно, Рада не включила кондиционер, заранее беспокоясь о здоровье звезды. О том, что яйца звезды будут жутко преть, новенькая не подумала. С Ангелом таких проблем не было. С ней его яйца были не в порядке совсем по другой причине.
Эта белобрысая мышка тихо притаилась в уголке и что-то записывала в своем телефоне, нервно покусывая ноготки на руках. Геля о чем-то спорила с Матвеем в глухой зоне, а сам Македонин, вольготно развалившись на диване, давал очередное интервью прямо из студии по видеосвязи. В его руках был стаканчик с горячим кофе. Новенькая была услужливой и полезной.
- Почему вы так мало говорите о своей жизни до того, как стали знамениты, - прозвучало из динамиков. – Люди почти ничего не знают о вашей семье. Им было бы интересно услышать о вашем сложном пути к славе.
Ксандр улыбнулся и провел рукой по ежику волос, от которых осталось только воспоминание. Скорее просто по привычке, нежели из надобности. Наверное, с Гелей будет так же. Просто надо привыкнуть, что теперь она будет далеко. Так далеко, что Ксандр ее больше не увидит. Возможно, никогда. Возможно, он просто сойдет с ума, но об этом он подумает позже.
- Никому не интересно, как сильно ты старался, достигая своей цели, - отвечал он на вопрос прозвучавший ранее. – Чем при это жертвовал. Сколько не спал, сколько потерял. Всех, - он обвел указательным пальцем круг в воздухе, обозначив безличность тех, перед кем мы предстаем, когда становимся знаменитыми, - интересует только конечный результат. Конечно, если ты не разделывал младенцев под забором у себя в родном селе. – Ксандр сделал небольшую паузу, чтобы дать журналистке на экране смартфона Матвея вдоволь похихикать, оценив по достоинству его чувство юмора. – А вот лично твои страдания им по боку. Тут надо ответить на главный вопросы: с какой целью все ЭТО делается? – Очевидный акцент на слове «это» заставил встряхнуться даже тихую Раду.
Ксандр посмотрел на Гелю сквозь толстое звуконепроницаемое стекло, та продолжала что-то эмоционально говорить Матвею, но отвлеклась на мгновение, и их взгляды встретились. Он подмигнул ей. Она закатила глаза и отвернулась. Несмотря на то, что со двора их давно позвали по домам, они продолжали играть в эту придуманную ими игру.
- И каков же ваш ответ, Ксандр? – Повторила его вопрос журналистка. Симпатичная, на взгляд Македонина, но слишком наглая. – Ради чего вы все это делаете?
- Ответьте, для начала, для самого себя на вопрос, - откашлялся Ксандр, прервавшись, чтобы снова привести свои мысли в порядок, а затем продолжил: - Пытаешься ли ты кому-то что-то доказать или делаешь это ради себя, потому что твоя душа заключается в этом? – Морщинка между его бровей залегла слишком глубоко, чтобы не обращать на нее внимания. Он явно переживал в себе то, о чем сейчас говорил. – Если первое, то бросай это гиблое дело! Никому ничего не нужно доказывать. Пойми и прими, им все равно, - Ксандр будто сам убеждал себя в том, так горячо прозвучали эти слова. - Поверь, даже месть не приносит должного удовлетворения, а что уж говорить о душе, положенной на алтарь за дешевый понт перед тем, кто при другом раскладе в твою сторону и не посмотрит.