- Хорошо, - Матвей, приходя в себя, понизил голос. – Почему вы не заявили в полицию?
- Где ты видишь тут состав преступления?
- Она же следит за тобой.
- Не больше, чем долбанные журналюги. Слушай, у людей телефон стал лишний извилиной в мозгу, как хромосома в ДНК. Не удивительно, что после года подобных сообщений, в полиции лишь поржали надо мной.
- Ты писал заявление? – Уточнил Матвей, уже набирая чей-то номер на своей лишней извилине.
- Они явно подтерлись этой бумажкой в туалете, Мот, - Ксандр понимал опасения Матвея, но не мог унять его тревоги, так как сам давно плюнул на эту ситуацию и решил просто не обращать внимания. – Ни причинения вреда здоровью, ни воровства, ни проникновения в жилища, ни морального ущерба – ничего. А за сумасшедшие писюльки у нас статьи нет.
- Как они могут так халатно… - мужчина тяжело вздохнул, понимая, что зря сокрушается на парня, тот, действительно, сделал все, что было в его силах. – А если что случится? – Он поднял взгляд на Ксандра.
- Тогда они зашевелятся, - Македонин положил руку на плечо Матвея. – А пока будем считать дни шизофрении, начиная с ее дебюта. Пятьсот девяносто шесть.
- Почти два года, - ужаснулся Матвей. – Каждый день.
- Да, - подтвердил Ксандр. – Ни дня не пропустила. Маниакальная дотошность, правда?
- Это не смешно, Саша. – раз прозвучало его настоящее имя, то дело плохо, и Ксандру не стоит смеяться.
- Что я могу тут сделать, - как мог, Македонин попытался успокоить разволновавшегося не на шутку Матвея. – Прошло уже столько времени, а ничего кроме сообщения так и не было.
- Надеюсь, она на этом остановится, - рассеянно произнес Матвей, пытаясь повязать свой галстук. – Или он. С чего ты взял, что это девчонка? Аккаунт пустой.
- Просто чувствую, когда по мне сходит с ума женщина, - самодовольно заявил Ксандр.
- Ну и дебил же ты, - разочарованно выдохнул Матвей.
- У Мохнатки понабрался?
- У кого?
- Ангелина.
- Не удивительно, что она свалила отсюда. С таким прозвищем ни о каком достоинстве не может идти речи.
- Кстати, - Ксандр смеялся, обстановка стала разряженной, - о моем достоинстве речь все же заходила.
- Не удивительно, - повторил Матвей себе под нос и покинул студию, набирая чей-то номер на телефоне.
***
После разговора с Матвеем, а точнее выволочки за отсутствие должной осведомленности, она пребывала не в лучшем расположении духа. Разве ее вина в том, что разговоры об этих сообщениях Матвей не воспринимал всерьез? Разве ее вина в том, что каждый раз, слыша в интервью об этой таинственной девушке, что шлет сообщения своему кумиру каждый день на протяжении почти двух лет, он считал забавно байкой, рассказанной на радость таблоидам? Нет и нет. И она устала доказывать обратное Матвею, когда тот, с самого утра, как только рабочий планшет оказался в его руках, полез шерстить страничку своего подопечного, упрекал Ангелину за халатное отношение к своим обязанностям. Не на такой ноте она рассчитывала уйти с этой должности.
Пусть Матвей после извинился за свою горячность, но утро точно было подпорчено. Как будто в кашу вместе со свежей и ароматной малиной кинули зеленую жирную гусеницу. Отврат – одним словом.
Да и пошли они все со своими «Блэк кис» и Ксандром Македонским. Пошел он со своей обезоруживающей улыбкой, которую он шлет журналистке в камеру смартфона. Пошел он со своими тупыми шуточками, которые так нравятся Ангелине. Пошел он вместе со своими поцелуями, которые она никак не может и не хочет забыть. Твою мать! Как же хочется обнять его. Особенно сейчас, когда они подмигивает ей и продолжает отвечать на вопросы.
Если бы не Буцефал в тот вечер после концерта, то они бы точно не остановились.
Когда Матвей извинился, Геля вышла из студии в комнату прослушивания.
- Поверь, даже месть не приносит должного удовлетворения, а что уж говорить о душе, положенной на алтарь за дешевый понт перед тем, кто при другом раскладе в твою сторону и не посмотрит, - декламировал гордо Ксандр.
Всегда, коснись дело музыки и популярности, он очень четко выстраивал границы дозволенного, ясно давая понять оппоненту, что глубоко в теме и разбирается в ней, куда лучше всякого. Люди соглашались с его выводами, потому что он не оставлял им выбора.