Ксандр даже не пошевелился, но выдал почти без эмоций, на удивление четко и без пауз:
- Ведешь себя как гребанная яжемамка, - поднес горлышко ко рту, но перед этим: - Нам надо спать, - передразнил он девушку. И еще: - Нам надо срать. Может, еще жопу мне подотрешь, - это был не вопрос, не предложение, а вполне возможное развитие событий.
Большой глоток. Бульк из бутылки. Кадык его дернулся, сам он скривился от обжигающих градусов, опустившихся по пищеводу прямиком в желудок. Подсвеченными в комнате все еще оставались только полы, что придавало Ксандру устрашающий вид, накладывая грим из теней на его выразительное лицо.
Ангелина села рядом с ним на диван. Подушки были такими мягкими, что она почти провалилась в них. Оказавшись рядом так, что их бедра соприкоснулись, она снова протянула к нему руку, но в этот раз ей хотелось не отобрать, а дать то, чего в ней было предостаточно: тепло.
- Отдай это мне и ложись спать, - не двигалась, ждала, какой шаг он предпримет.
Ксанд посмотрел на ее тонкие белые пальцы, сомкнувшиеся на его расписном запястье. Сердце у парня сжалось. Его снова жалели, как уличную плешивую псину. Стало тошно. От выпитого в том числе.
- Перестань это делать, - хотел приказать, так как имел на это полное моральное право, являясь ее работодателем, но получилось слишком жалко, будто он умолял. А он умолял, чтобы хотя бы она попыталась ненавидеть его, пока он разрешал это делать, но ни в коем случае не жалела. Пусть лучше ведет себя как его мать. Ему так привычнее, а привычка хуже болезни. Любят его и так многие, пусть эта любовь по большей части фальшивая и иллюзорная, и любят, скорее всего, не самого Ксандра, а придуманный кем-то и доведенный до абсолютного идеала образ. Он никогда не был идеальным. И если нужно добиться хотя бы одного искреннего чувства от человека тебе небезразличного, пусть это будет ненависть.
Посмотрев в ее темные глаза, а при свете они точно были серыми, он попросил снова:
- Перестань меня жалеть.
- А тебя нужно пожалеть? – Неожиданно для него спросила Ангелина. Она действительно не понимала, что он имеет в виду. И чтобы быть понятой до конца, добавила: - Я хочу поддержать тебя. Вижу, что нелегко.
- Ты же ненавидишь алкашей, - считал он, потому что не раз ловил на себе ее испуганный взгляд, когда находился в состоянии алкогольного опьянения, а по факту в сраку ужратым.
- Терпеть не могу, - подтвердила она его догадки. – Но разве это повод бросить тебя сейчас?
Для кого-то это очень весомый повод, но для нее таковым не являлся.
- Я тебе, типа, как брат? – Ксандр поставил бутыль на журнальный столик перед ними.
- Наверное, - задумалась Ангелина. – Иногда хочу тебе втереть нос в мозг так, что ты и правда мог бы быть моим братом. Но иногда, - она замолчала, дотронулась кончиками пальцев до губ, думая явно о чем-то пошлом, но вслух сказала лишь: - Лучше тебе не быть моим братом.
- Мне можно тебя поцеловать? – Неожиданно для себя спросил Ксандр.
Щеки Гели тут же зарделись.
«Он догадался» - думала она.
«Он смеется надо мной» - мучили ее мысли.
Македонин был не самой приятной личностью, это мог подтвердить кто угодно, с кем ему доводилось общаться больше тридцати секунд и при этом не петь, но вместе с тем оставался безумно привлекательным мужчиной. Ангелина не пыталась найти в нем второе дно, исправить или полюбить таким, какой он есть. Конечно, нет, поэтому:
- Скольких сегодня ты уже успел облизать языком, который хочешь запихнуть мне в рот?
Парень сдулся.
- Ты так говоришь о нем, будто он не мне принадлежит.
- Ты раб своих инстинктов, Ксандр, - Геля приобняла его за плечи, он почувствовал, как ее небольшая грудь коснулась его бицепса. – Не ты владеешь, а тобой владеют.
- Звучит так, будто мечтаешь меня отстрапонить, - шутить остроумно не выходило. Ангелина сидела слишком близко и потрясающе пахла. Ксанд вдохнул поглубже легкий цветочный аромат с ноткой чего-то сладкого.
- Звучит так, будто ты хочешь, чтобы тебя отстрапонили, - парировала девушка, заглядывая снизу вверх в его глаза. Они были темными и без света.