4. О сложностях чужого дара
Нам летать не положено по документам
Чужое звездное небо раскинулось над головой, отвлекая, да и как тут не отвлечься: сверкающие яркие звезды срывались с фальшивого небосвода, отмеряя каждый час и меняясь на другие созвездия. Наверняка у них даже была своя последовательность и история, но для меня дивный купол архива оставался лишь диковинным чудом. Ночью, как снисходительно поведал мне старушка–архивариус, созвездия сменялись на северное сияние. И хоть интерес мой утолила, глядел призрак снисходительно: мол, «совсем молодые маги измельчали, таких вещей не знать».
Только вот я как раз магом и не была.
Тяжелый вздох нет – нет, а вырывался в очередной раз. В архив меня по доброте душевной, – а ни того, ни другого у Баттико не было и в помине – хранитель выкрал ещё ранним утром, наказав почувствовать магию или хотя бы нащупать доставшийся от настоящей хозяйки тела источник. А вот объяснить, как же его «почувствовать» вредный дух не смог. И хотелось бы сказать, что зараза нематериальная просто учитель хреновый, но…
Это было все равно, что попросить научить дышать, и нет, я нет про те популярные в сети курсы "дыхания маткой" и прочими непригодными для такого органами. Хотя мысль проскакивала, что похоже те сладко улыбающиеся инстадивы что-то да знали. Проблема была в том, что маги, ощущавшие свою стихию так же, как руку или ногу, с детства учась лишь обуздывать её, как скачками растущий подросток примеряется к меняющемуся телу. Это надо было чувствовать. Так что я сидела и пялилась в купол архива уже который час. Ощущая себя как до попадания в чужое тело, так и после. Только спотыкаться на ровном месте стала чаще, все же разница в росте сказывалась.
Вот и сидела в позе лотоса, уподобившись йогам и высиживая черт знает что. Пресловутое: «почувствую силу, Люк» только в фэнтезийных декорациях наглядно. Это нужно было умудриться, попасть так, чтобы вместо плюшек пришлой чужачке на голову сыпались исключительно одни шишки. Хотелось как в книгах: чудо-магию, верного компаньона в лице какой-нибудь очаровательной зверушки и непременно жениха принца. Все по сладким канонам попаданчества. Но нет: агрессивный мир и не выпихнул то только за счёт того, что я была частью Аллэрин. Лишённым магии осколком, все равно что стеклом, затерявшимся в дорогом брильянтовом гарнитуре рода. От воспоминаний, которые передала Аллэрин, по дурости рванувшая со своей бестелесной оболочкой выдирать собственное тело из вихря магии, всё ещё передёргивало.
Маги были больны. Может и не все, но девочке удивительно везло исключительно на психов.
Ледяной пол, магический круг под ногами и тонкие ручейки краски, щекотно стекающие по телу вниз. Мне хотелось верить, что это краска. Сколько Аллэрин было? Не больше трёх. Тонкие ручки отчаянно прижимали к груди деревянного единорога, а слезы, которые она слизывали в попытке успокоиться уже и солёными не были. Символы Света и Тьмы, устроившиеся под ключицами, буквально разорвали душу ребенку, обнажив источник и проклятые равнодушные ублюдки с избирательностью прожжённых коллекционеров отбирали, какие же части оставить маленькой избранной. Чтобы, не приведи Пресветлая, в малышке не уснул дар.
— Это всё твоя шлюха–мать виновата.
Брезгливо скривилась старуха, без сожалений цепляя непустой осколок двумя сияющими лиловым пальцами.
— Так разбавлять кровь, совсем с ума сошли.
Тогда-то меня и вышвырнули, как неугодную деталь, собирая из ребёнка причудливый витраж одарённой волшебницы. Идеал.
И если каждый с «вершины» подвергался таким чудесам запоздалой магической селекции, то я их могу даже понять. Любой замудачится, только б в добрые ручки «старичкам» повторно не попасть. Сама Аллэрин так и не поняла, что передала, забыв благодаря кому-то весь ужас настолько крепко, что даже не дрогнула. Обеспечила кошмаром и дальше пошла. Хотелось передохнуть, рука вот, не оценив ночных падений, ныла стабильно, мешая сконцентрироваться. Хотелось верить, что только из-за этого вредный источник и не отзывался.