— И вы все твердите «почувствую силу, чувствую источник»! Это три, — голос задрожал, срываясь, и распирая от чувства обиды и страха, не отпускающего после того, как дошло, что происходящее вокруг не сон, а реальность. — А я ничего такого не чувствую, чтоб вас!
Только разрыдаться не хватало, сердце вон грозило пробить грудную клетку, а кровь, грохочущая в ушах, не позволяла услышать Эффи. И она поняла это. Потянулась перехватить мою выставленную руку. Зря. Дернула я скорее на эмоциях, не желая слышать её лицемерных слов.
Ейжеплевать.
Плевать.
А потом произошло это.
Руку я выдрала так, что оставила соседке царапину от ногтей, готовая послать её куда подальше. Когда тугой комок из ярости, обиды, страха и того неясного месива эмоций, клокочущего внутри, точно взорвался.
Грохот разбившейся вазы отрезвил лучше любой пощёчины. В полной тишине мы с Эффи перевели взгляд в угол комнаты, там, на прикроватной тумбочке раньше покоился букет белых роз или чего-то похожего на них. Шикарный букет, очевидно подаренный соседке поклонником, теперь покоился на полу в луже воды, распотрошенный так, будто им же незадачливого дарителя по лицу и отходили. Белоснежные лепестки смотрелись посреди осколков цветной вазы как-то совсем плечами, и эта картина опустошила. Заставив меня в очередной раз плюхнуться на пол. Опустошение после истерики накрыло почти ласково, когда рядом плюхнулась Эффи, такая же шокированная и пробормотавшая нервное:
— У Аллэрин была земля.
Вот вам и «почувствовала источник».
Тишину комнаты разодрал в клочья наш дружный, несколько истеричный смех.
А вот и случилось: нервы у попаданки сдали, а дальше веселее)
Буду рада узнать ваше мнение^^
5. По чужим следам
Лучше бы источник не отзывался.
По каким-то извращенным законам этого мира или благодаря доставшемуся мне от прошлой хозяйки тела уникального везения, дар был той ещё подставой. Завернутый в шикарную блестящую обертку он прятал внутри самую отвратительную, приторно сладкую конфету, непременно заветренную и кем-то точно надкусанную. Случившаяся истерика точно пробила плотину, снеся неведомое препятствие с концами, и хорошо бы, продолжи я на эмоциях просто валить предметы на пол; свалить такие мелочи на распоясавшихся призраков, которых в стенах Института встречались чуть ли не на каждом шагу, куда легче или приплести Баттико – о дурном нраве хранителя тут легенды слагали. Но мне словно разом аукнулись все проигнорированные сообщения из серии: «перешли тридцати друзьям или потеряешь удачу на год». Вот в фэнтезийном мире эти угрозы и настигли. Как знать, может за счёт магии все пожелания такого толка проклятиями становятся. Была в мои подростковые годы популярна книжка с таким сюжетом.
Я почти начинала верить в какое-нибудь особо изощренное проклятие из прошлой жизни, когда ветер стал приносить голоса. Всегда. Беспрерывно. Донося любой шепоток так, точно я стояла рядом и бесстыже подслушивала. Они не замолкали не на секунду: язвительные и злые, подначивающие какую-то бедняжку; Агата, ты должна нам адрес лавки своего портного, никто больше не должен пострадать от его рук! Полные такого знакомого студенческого недовольства … тридцать страниц! Подчерк ей мой не нравиться! И бессмысленной болтовни …посмотрел. Он так на тебя смотрел.
И они не затыкались. Никогда. Ни на секунду. Громкие и тихие, злые и испуганные, счастливые и не очень, они звучали всегда. Мучая. Изводя. Заставляя бездумно пялиться в потолок, не будь так много эмоций, можно было принять голоса за фоновый шум, своеобразный подкаст, походящий больше какому-нибудь скрытому маньяку, но чья-то радость, крики и слезы вырывали из шаткого равновесия, заставляя обращать на них внимание. Прислушиваться. Концентрироваться и срываться в этот многоголосый хаос.
Сходили ли маги с ума? У меня так точно были все шансы. Одна только мысль о ужасах средневековых лечебниц для душевнобольных и документалках, что там бедняги скорее становились подопытными, заставляла вздрагивать всем телом и натягивать подушку на голову, в бессмысленной попытке заткнуть этот хор.
Я могла с этом справиться. Должна была, чёрт возьми.
*
Туман впустил в свои объятия как всегда охотно, леденяще обнял за плечи, чтобы вытолкнуть уже в сердце чащи, куда на Испытании не пускали даже выпускников. Девушка раздраженно стряхнула с плеча особо плотный «клочок» тумана, растеряно растирая тот между большим и указательным пальцем. Питаемый силой каждого руководителя Института, созданный с целью оберегать «последнюю надежду людей», «Страж» точно собирал всю доступную ему силу, только бы не выпустить за свои пределы никого. И это перед днём Основания, когда за забором обычно витала лишь едва заметная дымка, открывая ученикам путь в столицу.