Страж пытался что-то сказать. Ашшана щурится на рябь очертаний каменной разваливающейся халупы, по легенде в ней первый глава укрылся от преследователей – тёмных, разбудил по глупости уснувшую здесь сущность и в обмен на свою жизнь получил защиту не только для себя, но и для чудом спасшихся наследников. И защита была абсолютна, до того самого проклятого задания. Дергая рассохшуюся ручку двери, девушка только шипит ругательство, загнав под кожу несколько заноз, туман взволнованно колыхнулся, обнимая за пострадавшую ладонь, но это потом. Щелчок пальцами так же гасит туман, надежно пряча незваную гостью от взгляда чужака.
Всё с самого начала пошло не так. Ещё до появления чужой души, чье перемещение, похоже, прикрыл как раз Страж, непроверенный наставниками маршрут, активированный артефакт–маяк, который не должен был включиться до момента, как они его найдут и, наконец, отступник. Слуга культа Тьмы, ставший верной псиной тёмных в сердце людских королевств. Все сразу было не так
— Ллэри? — голос отскакивает от пустых стен, раздается эхом в маленькой коморке, сходясь на центре к ритуальному камню, маленьким собратом того, на которым они пытались призвать душу подруги. Здесь же, вокруг якоря коротали своё посмертие все, ушедшие за грань в чаще. В темные часы ректоры и прочие наставники приходили сюда за советом к бывшим Главам, когда студентка искала только одну душу их бездарно потерянной подруги и напарницы. — Тебе лучше прийти, знаешь ли, ей с каждым днём только хуже, — и снова тишина. То ли Баттико загнал беднягу куда-то настолько глубоко, что простой Зов, как в прошлый раз не сработает. То ли Кэрхуа так не кстати решила обидеться, засветив легендарный фамильный характер.
— Знаешь, — вкрадчивые интонации заставляют девушку почти отпрыгнуть от ритуального камня и сжать в кулак готовую сорваться в сторону недруга «сеть». Дух смеется издевательски, леденяще так, от этого смеха и стены то не дрожат чудом и, если не эта неправильная уверенность в собственной безопасности перед Древним – Ашша уже драпала бы сквозь туман бесстыдно вопя. И когда хранитель резко замолкает тишину между ними разрывает только едва слышимый треск заклинания между пальцев. — Сигнал на отбой уже был, хорошим девочкам до рассвета положено быть в кроватках.
Издевается. Ашшана кривится недовольно, исподлобья рассматривая хранителя, тот точно постарел с их последней встречи и – это пугает – виделись они не далее, как день назад и хоть духи, особенно Хранители, застывали где-то в Безвременье – для Баттико игры с возрастом не были привычны.
Что-то было не так. Настолько не так, что девушка вздрагивает от иллюзорного холода.
«Сеть» немилостиво жалит, заставляя девушку морщиться и упрямо тянуть магию обратно в источник – не хватало ещё нарушить баланс сил и по глупости раскрошить остатки барьера. Учитывая все происходящее – сейчас для такого и студентки-недоучки будет достаточно. Та неслышно потрескивает между пальцами, немилостиво жаля, пока шатенка исподлобья рассматривает явившегося хранителя; сейчас он единственный может дать ответ, не к Совету же с повинной идти. Те даже недослушав подхватят под ручки и поведут на костёр.
— Что-то происходит, — поборов собственную строптивую магию шатенка шагает вперед, заводя руки за спину и обхватывая пальцами левой руки запястье правой: отчаянно хочется сложить руки на груди и закрыться от пытливого взгляда. Перед ним нужно оставаться открытой, в противном случае примет за вызов и не чураясь потребует ответа от самой магии, а приятного в таком мало. И выгореть из-за ответов, которых у неё нет будет совсем уж жалко. Баттико слился с магией так давно, что не осталось и духов, которые бы помнили его юным и живым, и всё равно, каждый его взгляд, каждое бестелесное касание чудиться совсем реальным. Закрыв глаза Ашша может вообразить, что способна коснуться хранителя в ответ.