Чем она собиралась угрожать узнать не случилось, голубоватое сияние обняло каждого и наша странная компания, в весьма потрепанном виде оказалась перед сверкающей огромной лестницы, ведущей куда-то в покрытое рябью пространство. Но стоило мне шагнуть за уверенно двинувшейся шатенкой следом, как….
— Э, нет, леди, — возникший перед ступенями старичок покачал головой, назидательно оттопырив указательный палец и покачав им прямо перед носом, — вы знаете правила. Группа не вернулась в срок по вашей вине, студентка, ваш балл понижен, в связи с чем вы отправляетесь на общий этаж.
Игмар раздраженно скрежетнул зубами, переглядываясь со своей шумной спутницей. За спиной преувеличенно возмущенно воскликнула Олли, запястье крепче сжал тот неудачливый призыватель, готовый спорить, но старичок лишь улыбнулся насмешливо, когда лидер этой странной компании молча обошёл его и двинулся вверх по лестнице уже на последней ступени требовательно оглянувшись.
— Мы это так не оставим, — шепнул рыжик, поправляя сползшие на кончик носа очки и компания как верные щенки бросились за хозяином.
Вот это дрессура.
Не восхититься подобному было нельзя, слишком заметно было, как эти гордые по одиночке люди, выставляющие статус на показ, уступают одному единственному человеку. Старичок ждал чего-то, может девичьих слез за несправедливость, но не дождался и важно крякнув забавно переваливаясь с ноги на ногу поплелся куда-то вправо от лестницы, даже не оглянувшись. Точно следовать за ним было самим собой разумеющимся.
Наверное, эта девушка правда расстроилась бы разделению с командой, я же могла только облегченно выдохнуть: одно дело переехать в новую комнату и ничего там не знать и совсем другое не найти своей в месте, где вроде как жила не первый год. Воображение живо представило картину шокированных сокомандников, начти я ломиться в дверь их угрюмого лидера. Даже во сне это было бы жуть как стыдно.
Нервный смешок вырвался сам собой, прокатился как-то неуместно по темному коридору и затих, только мой провожатый покосился с сомнением, мол: «а не тронулась ли студентка умом». Очевидно, в его обязанности не входили поехавшие крышей девушки, поэтому старичок только ускорил шаг, удивляя неожиданной прытью для своих лет и уже стучал в хлипкую темную дверь, когда я наконец нагнала своего резвого провожатого.
— Не волнуйтесь, леди Кэрхуа, это всё временно, — решил дядька то ли успокоить, то ли скрасить ожидание, пока за дверью что-то грохотало, хлопнула оконная створка и кто-то помянул великое сожжение. Мой провожатый откашлялся и продолжил громче, не заботясь о позднем часе и краснея от возни не готовой к ночным проверкам хозяйки комнаты, — вы подаете большие надежды и уже к следующей недели вернетесь к жизни без… — дверь с грохотом распахнулась, являя закутанное с головой в одеяло нечто, — недоразумений, — недовольно поджав губы закончил старичок.
«Недоразумение» в ответ только широко зевнуло, всей своей мягкой броней навалившись на косяк и хмуро глядя на старика, тот отвечал ей взглядом полным ещё меньшей симпатии, однозначно говорящим лишь об одном – студентов с общих этажей особо не жаловали и, похоже, это правда было серьезным наказанием.
— Эффиния Пейл будет вашей соседкой до дальнейшего решения куратора группы или повышения в рейтинге, леди Кэрхуа. С любой проблемой, — очередной колкий взгляд на сонно моргающую студентку, ей на шпильки древнего подобия коменданта было абсолютно точно наспать, — любой обращайтесь ко мне. Света вам.
И провожатый скрылся в лабиринте коридоров, оставляя после себя тонну неловкости, которую при желании можно было бы пощупать. Новоявленная соседка молчала, точно решала, захлопнуть дверь и оставить ночевать на голом полу коридора или пустить очевидную профессорскую любимицу внутрь. Что-то внутри пересилило, и девица с трудно произносимым именем отступила назад, едва не навернувшись из-за своего импровизированного плаща.
Хотелось выдохнуть, стандартная выстуженная комната в студенческой общаге навевала воспоминания и мне почти удалось обмануться, что затянувшийся сон кончится, как только несчастная тушка встретиться с голой кроватью, когда в спину прилетели первые слова соседки:
— Даже не расскажешь: как больно падать с пьедестала?
2. Кошмар продолжается
Под ногами расплескалось зеленое море. Бескрайнее, волнующее, от красоты которого сердце екало в восторге. А может это были зачатки истерики – вид хоть того и стоил, но подъем на нависшую над этим великолепием скалу дался тяжело, а впереди ещё был спуск при мысли о котором хотелось стучать ногами и тянуть драматичное: «брось меня здесь».