— Студентка Пейл! — кашлянул мужчина, поднявшийся так резко, что вот у меня лично в глазах бы потемнело и глядящий так, словно соседушка нас за чем-то серьезным застала. Вон как хмурится недовольно. Гримаса эта его возраст и выдала, как-то разом резко обнажив глубокие морщины, показав человека больше склонного кривит вот такие злобные рожи, было что-то ещё, но мысль ускользнула на фоне назревающей стычки, — ваше поведение... — он даже шагнул в сторону юркой студентки, одним этим подбивая тоже подорваться и вклиниться между ними. Только вот подняться на защиту мне и шанса не дали.
— А ваше, ма-аастер? — Эффи крутанулась резко, щедро оросив водой с мокрых волос, — Аллэрин сейчас не под вашим ведением или это новый приказ Совета: перебить всех недостойных?! Мне сообщить комитету о замалчивании происшествия?
Угроза подействовала, мастер по оружию как-то разом растерял всю свою грозность, рассматривая Пейл так, будто хотел девушку не отчислить, нет – прибить для верности. Сжал челюсть так, что желваки угрожающе обозначились под кожей, но отступил молча, только уходя обернулся, чтобы посмотреть таким странным взглядом, что у меня всё внутри сжалось.
Соседка громко выдохнула, сгорбив плечи под неведомой тяжестью, точно бой неравный вела, сцапала с соседней койки чистое накрахмаленное постельное и нагло промокнула в него волосы. Невнятно ворчать правда при этом не престала:
— Наглец. Чехол для... И что в нем все находят...
И вот сразу стало ясно, меня тоже немилостиво к этим «всем» причислили. Полюбоваться на излишнюю близость к студентке девушка видимо успела, в идеале стоило поддержать сложившееся мнение о дурочке ложащейся под преподавателей ради рейтинга; присматривались к таким всегда вскользь, брезгуя задерживаться на чужих способах получения оценок, а значит риски выдать себя сводились к нулю.
— Ну... он красивый? — глупо захлопала глазами в лучших традициях кокеток из старых ситкомов. Стоило для начала понять, меня ли примчалась спасать моя невольная надзирательница или её ревность шрамоголового пригнала. Как нашла только, раз меня притащили не в лазарет.
И то ли шутка вышла не удачной, то ли вкусы у нас различались, а дядька, если бы не его замашки, был бы даже симпатичным, но взгляд Эффи выражал только интерес. Интерес сколько раз и как часто меня роняли головой вниз. А в том, что роняли, сомнений у Пейл не было.
— Не шути с таким глупым лицом, — морщит нос соседка, садясь рядом, — все знают, что ублюдок рыскает в поисках ресурса для старейшин. Вы может и не следите за теми, ко падает с вершины, но мы-то видим, как провалившиеся исчезают. Мол «не выдержали позора и вернулись домой». — Изображает Эффи чей-то менторский тон, важно вскинув указательный палец. И то ли свет так играл. то ли мне досталось больше, чем хотелось думать, но глаза соседки точно золотом сверкнули, — только когда этот проклятый туман хоть кого-то выпускал. — Неожиданно сдувшись глухо заканчивает девушка, садясь на соседнюю кровать.
Мне хотелось бы знать, о чем она говорит – всё таки исчезновение студентов это же не шутки. Особенно таких неудачников как... не я, но я. Она... настоящая хозяйка тела, вот. Но я не знала. И оставалось только надеяться, что студенты и правда уезжали, а народ состряпал пугающую байку.
В замке окруженном туманом, где из развлечений только учёба и правда же можно было чокнуться.
Освобождения, в силу того, что докладывать о моём ранении никто и не собирался, мне не светило, поэтому мы поплелись к комнату, где похрустели сухофруктами и завалились спать. Эффи щедро поделилась какой-то вонючей настойкой от боли, весело объявив это орудие пыток «специальным бабушкиным рецептом». Глаза от забористой гадости полезли на лоб и я хотела спросить, а не продавали ли ей бабка яды, но сон нагнал раньше.
Как оказалось в последствии – зря.
*
Это был лес. Опять. Может быть даже тот же самый, для полной картины не хватало одного ритуального камня и не хватало, только вот исполины деревья сияли точно покрытые инеем, а вездесущий туман был таким густым, что его можно было зачерпнуть в ладони. Что я и сделала, бездумно собирая седую массу в снежок. Было даже обидно – вездесущий туман пробирался и во сны, не позволяя забыть о себя и на секунду.
Первыми зазвучали голоса, обрывки слов звучали точно совсем рядом, но далеко, заставляя крутить головой в поисках хоть кого-то.
— ... разрыв... — первый был незнаком, доносящийся точно ото всюду, от него почему-то было холодно. Ну точно одеяло во сне свалилось и чудиться всякое-