Романа всегда удовлетворяло их общение: она никогда не претендовала на его территорию или на место хозяйки его дома. Лишь хороший секс пару раз в неделю и все.
Они встретились, когда она пришла устраиваться к нему на работу. Вошла в кабинет такая вся из себя, в мини-юбке, на высоких каблуках и в блузке с непозволительно глубоким вырезом. Все закрутилось быстро. Они прекрасно понимали, что ни к чему серьезному это не приведет, но вот уже шесть лет они жили в таком раскладе. Их отношения можно было описать одним словом – устраивает. Именно так, всех все устраивало.
- Здравствуйте, больной. Меня зовут Игнат Валерианович, я буду вашим врачом.
- Роман Сергеевич, - кивнул тот спросонья.
- Так показывайтесь, - доктор медленно разрезал бинты, аккуратно убирая с ранения.
Все это время женщины стояли у входа, но когда показалась рана, Стелла вылетела из комнаты, хлопнув дверью.
- Сколько времени ранению? – Серьезно спросил врач.
- Около года.
- И до сих пор не затянулось? Почему?
- Было две операции, но она все равно открывалась.
- Сколько вы в больнице лежали, после операции?
- Ни единого дня.
- Ну, вы молодец, голубчик, - неодобрительно покачал головой врач. – Что вы ему вчера вкололи? – Это был уже вопрос к Горчаковой, которая все время стояла неподвижно, склонившись к шкафу.
- Морфий.
- О, - удивился врач. - Значит так, чтобы рана затянулась, нужен, как минимум, месяц, как максимум, полгода. Зашили вы ее неплохо. Менять мы ничего не будем. Я привез с собой лекарства, как принимать, сейчас напишу.
- Доктор, а ему можно подниматься с кровати? – Горчакова впервые влезла в разговор.
- Ни в коем случае. Нам нужно, чтобы рана, наконец, затянулась. Иначе начнется сепсис, а это уже угроза жизни. Движения строго ограничены. Через неделю постельного режима, уже можете потихоньку прогуливаться. А там, через месяц, может, в город вернетесь. Воздух у вас тут хороший, поэтому на поправку пойдете быстро. Я надеюсь, что смогу приезжать сюда, - повернувшись в сторону девушки, проговорил то, на что она только кивнула.
Выписав рецепт, доктор поднялся с кровати и, попрощавшись, вышел.
Глава 5
Вероника вошла в спальню, тихо прикрыв за собой двери. Она пыталась быстро анализировать ситуацию, в которой оказалась. Она должна провести с ним под одной крышей минимум неделю. Нравится ей это? Нет! Хочет ли она этого? Однозначно, нет! Приведет ли это к чему-то хорошему? Черт, а, возможно, да!
Если так подумать, то это даже к лучшему: его точно не будет в городе и он точно не сможет похерить всю операцию.Но как быть с тем, что он у нее в доме? Он же стопроцентно будет совать свой нос туда, куда не следует. Хотя, если так подумать, то с этим можно что-то сделать. Вероника бросила взгляд на тумбочку, уставленную пузырьками со снотворным и впервые за день улыбнулась.
- Ника, можно? – Вежливо спросил Горчаков-старший, приоткрывая двери.
- Конечно! Проходи, родной! – Вероника заерзала в кресле, в которое бухнулась, разбираясь в сумбурном потоке своих мыслей.
- Я эту братию отправил, а сам вечером поеду на машине, - Яков Израилевич сел в кресло напротив внучки.
- Хорошо, - Ника кивнула и с опасением спросила, - ты же не один поедешь?
- Нет, что ж я совсем дурак? - Он посмотрел на нее взглядом, каким смотрят на человека, сказавшего величайшую в мире глупость. - Ты мне лучше скажи, ты уже знаешь, кто тебя сдал?
Вероника мысленно скривилась. Начинать этот разговор она хотела сейчас даже меньше, чем жить с Шаховым под одной крышей. Не хотелось ей говорить дедуле неправду, а этот разговор ничем, кроме кучи лжи не закончится. Поэтому она лишь коротко ответила:
- Нет, понятия не имею.
- Ну, хоть какие-то версии у тебя есть?
- Я, если честно, то нет.
- Почему? Это очень плохо, девочка, что ты об этом не думаешь! Кто-то пытался упечь тебя в каталажку, а ты даже не пытаешься сделать вид, что тебя это хоть чуть-чуть волнует! - Горчаков уже нешуточно разошелся, а Вероника тем временем пыталась побороть наростающее чувство отвращения. Подумать только, она врет собственному дедушке - единственному, кто у нее остался. Хуже некуда. - Почему ты молчишь? Скажи хоть что-нибудь!
- Ладно, - и она сдалась. Скажет всю правду, а там будь, что будет. Это же родной дедушка, что он сделает плохогою?
И она рассказала ему всю правду. Говорила шепотом, чтобы даже мышь не подслушала, а в перерывах выслушивала саркастичные реплики, а иногда и словечки, недостойные такого почтенного джентельмена. В конце, Горчаков-старший отпустил несколько комментариев об ее умственных способностях и удалился, оставив девушку в муках совести, что впервые в своей жизни нарушила условия договора.