В городе Найденов высадил Веронику у дома Горчакова, сам же умчался по делам. Девушка тихо вошла в дом, где уже вовсю суетилась прислуга. Вдруг на нее накатило чувство отрешенности. Будто все происходи не с ней, будто последние сутки – это какой-то очень странный сюрреалистичный фильм, который начался и до сих пор не может закончится. Вероника стояла и просто пялилась в стену прихожей. Когда же это все закончится?
Из мыслей девушку вырвал будто из ниоткуда появившийся Савчук.
- Ты чего застыла? – Старик пристально всматривался в ее лицо.
- Да так. Что у вас тут?
- Завтракать собираемся. Присоединишься?
В ответ Вероника лишь кивнула, поджав губы и направилась за Савчуком в столовую, где уже сидели дедушка и муж. Она осторожно вошла в комнату, опасаясь щекотливых вопросов, но, к ее счастью, ее встретили дружелюбно, даже приветливо.
Завтрак прошел в атмосфере показного нарочитого радушия. Если бы фальшивость, вранье и лицемерия были материальными, то каждый мог бы ощутить на себе тяжесть этого груза. Это как в старых мультиках, когда на героя падает большая наковальня, превращая того в лепешку с глазами. Хорошее сравнение для того, чтобы выразить то, что происходило за столом. Каждый осязал, каждый понимал, но никто об этом не говорил. Все благоразумно обходили эту тему, делая вид, что все хорошо, все так и должно быть и они на том месте, где хотели бы быть. Будто вчера ничего не произошло, ничего не было. «Все хорошо».
Когда Веронике это уже осточертело, она провозгласила, громко опуская чашку на стол:
- Едем домой!
В город они с мужем условились ехать на разных машинах, они снова разъехались, как делали это всегда. Тихо, без эмоций. Единственное, что она услышала от муже, такого молчаливого и задумчивого сегодня:
- Я говорил с мамой. Она решила не просто приехать в гости, но и поселиться возле нас на какое-то время. Я подыскал для нее небольшой домик в пригороде, хочу его посмотреть. Поедешь со мной?
- Конечно, - кивнула Вероника, понимая, что он этого только и ждет. – Съездим завтра, сегодня у меня дела есть.
На том они и разошлись.
***
В крохотных окнах маленького обветшалого домишки, стоящего, казалось, на краю света горел тусклый свет. Если бы у кого-то хватило смелости приблизится к нему, или хотя бы на то, чтобы бродить по этой местности в такое время, то можно было увидеть странную компанию, расположившуюся внутри. Никто не ожидал бы увидеть внутри такой разношерстный набор, но человек знающий, побитый жизнью без труда смог бы догадаться, что замышляет эта компания. Правда, этому человеку, наверное, не хватило бы фантазии и воображения, чтобы додумать до конца, ибо то, что здесь намечалось было воистину необычным.
В старом, потрепанном кресле в свете побитого временем ночиника сидела фигура. Она могла сидеть здесь и час, и два, и даже вечность, разглядывая маленькую фотокарточку, тусклую, потрепанную. Эта фотокарточка попала в эти руки случайно, по странному велению судьбы, но сейчас этот человек был благодарен за этот дар всем и вся. На фотокарточке были сняты только два человека: беременная женщина с уже довольно приличным животом, одета в простенькое платьице, недорогие туфельки, и мужчина, сильно старше, вероятно, отец ребенка, внушительный, влиятельный и очень богатый. Вот только была одна странность в этой фотографии: она была снята втайную, исподтишка. Момент, запечатленный на фото, мгновение, когда оба забылись и потеряли бдительность. Мужчина, властно сжимавший женщину в своих объятьях. Все говорило само за себя: они любовники, а ребенок, находящийся в женской утробе, - их большая тайна.
- Старые- старые знакомые, - прошептала фигура.
- Шеф, все готово!
С этим возгласом в комнату, будто ввалилась огромная фигура. Такие люди всегда заметны в толпе, и несмотря на свои личные качества, ничего кроме страха к себе не вызывают.
- Хорошо, - человек резво вскочил с кресла, пряча фотокарточку в карман. – Вы уже получили какие-то инструкции?
- Да, мы заберем вас завтра.
- Детали?
- Завтра.
- Хорошо, - кивок, - задаток вы получили, завтра получите вторую часть, как только все сделаете.
- С вами приятно иметь дело.