- Ладно, - снова тяжелый вздох. – Мы познакомились ещё в младшей школе. Володя был моим одноклассником. О таких говорят "душа компании": и на гитаре сыграет, и костёр разожжет, и анекдот расскажет. Мы начали встречаться. Когда Володя узнал, кто мои родители, и чему они меня учат, он сразу сказал, что я должна сама найти свой путь в жизни и выбрать, на чьей стороне я хочу быть, на стороне закона или на стороне родителей. Он верил, что я выберу первое, до последнего верил. Не сложилось. Когда мы подали заявление в ЗАГС, он узнал о своём диагнозе – лейкемия.
Вероника говорила ровным тоном, неотрывно глядя в окно.
- И ничего нельзя было сделать?
- Нет, у Володи была редкая группа крови и донора найти было, практически, невозможно. А потом я в один день нашла его в его же кровати, мертвым, а из вены торчал шприц. Он ввёл себе смертельную дозу наркотиков. И ты прав, он всегда сидел на этом стуле.
Вероника закончила свой рассказ таким же ровным голосом, в котором не было ни слез, ни отчаяния. Казалось, что она просто воспринимала смерть любимого человека, как часть чужой жизни, уж точно не своей. Такой себе черно-белый фильм, который ты просмотрел несколько лет назад, и вот понемножку начинаешь забывать сюжет, персонажей, с каждым разом все сильнее напрягаясь, чтобы что-то вспомнить. Роману стало как-то совестно за то, что заставил девчонку вспоминать все.
- Соболезнования нужны? - Совесность не предполагала наличия сострадания. Ему было по-прежнему все равно на судьбу этого парня.
- Нет, - покачала головой девушка, - наслушалась уже.
И Роман почти беззвучно пересел на соседний стул.
Глава 7
Наверное, всё-таки стоит сказать, что Вероника, решившись поведать Шахову историю о самом главном человеке в её жизни, рассказала не всю правду. Вернее она нещадно соврала об одной очень важной вещи – о смерти Володи.
Она до сих помнила тот ужасный день, когда её рука поднялась на убийство во избежание мук. В памяти Вероники он отчеканился навсегда.
Тогда, год назад, она вошла в комнату. Её сердце разрывалось от боли, когда она видела его таким: подавленным, бледным, но на его устах играла все та же улыбка, тёплая, искренняя, светлая, такая в которую Вероника влюбилась. Они уже давно обо всем договорились: она сделает это тихо, спокойно и без слез, а потом скажет, что это было самоубийство.
- Ты сильная, ты сможешь, - повторял он, как мантру.
А её сердце разрывалось на части от боли. Что она могла сейчас сделать? Снова забиться в истерике? Девушка уже выплакала все слёзы. Снова завести разговор о том, что все не настолько плохо? Но ни Володя, ни она в это уже не верили. Что ей было ещё делать, если он так её просил об этом. Он говорил, что желает ей только счастья. А какое счастье может быть без него?
- У меня есть последнее желание, - сказал он с улыбкой. Но Вероника видела, что эта улыбка даётся ему титаническими усилиями. Глаза, его прекрасные омуты, выдавали его.
- Проси все, что хочешь, - прошептала она. Голос срывался. Она чувствовала себя палачом, который вознёс топор над головой жертвы.
- Не плачь за мной. Будь счастлива, - коротко и тихо просил парень.
- Мне страшно, Володя, - одинокая слезинка скатилась по щеке.
- Все будет хорошо. Все будет хорошо.
- Хорошо, - эхом произнесла девушка.
Она видела в его глазах полную уверенность в этом. Володя хотел этого, всем сердцем хотел. А она? А что она? Вероника пыталась запечатать в своей памяти каждую мельчайшую деталь, чтобы никогда не выронить ничего из сердца.
Девушка трясущейся рукой потянулась к шприцу, заранее приготовленному ею же. Ее колотило, как в лихорадке. Сердце бешено стучало, а в голове билась мысль лишь о том, что нужно не плакать, только не плакать.
- Все будет хорошо, - снова эта фраза из его уст.
Медленно, словно в тумане, она ввела иглу в почти пустой катетер и нажала. В эту минуту Вероника зажмурилась, чтобы ничего не слышать и не видеть, чтобы вновь вернуться в те дни, когда они вместе гуляли с Ганнибалом, катались на роликах, а ночью неистово наслаждались друг другом в постеле.
Когда она открыла глаза, все было кончено. Его больше не было. Володя лежал на кровати с открытыми глазами. Вероника медленно подошла к нему, ещё такому тёплому, спокойному. Трясущейся рукой она прикоснулась к его глазам и медленно опустила веки. В голове билась мысль: «Его больше нет! Он ушел!» Вероника рухнула на пол, забившись в диком припадке.
Вот таким был он, тот день, который она никогда не забудет.